Но жизнь прошла. Когда-то он был действительно молод и жесток. Сутками мог скакать по степи, а потом утомлять своими ласками любимых жён, выбирая самых молодых и горячих. А теперь он давно не видел огня в их глазах…
Мечтал покорить казанцев, накинуть на них такую же тугую узду, как на сибирских татар, придавить ногайцев и огненным смерчем пролететь по русским землям. А теперь бежит от шайки казаков и какого-то Ермака, чьего роду и племени невозможно дознаться.
В эти минуты горьких размышлений Кучум чувствовал себя жалким и смешным и потому старался не смотреть в лица своих телохранителей.
Алей так и не пришёл его выручить. Маметкул ранен. Верный, надёжный, как клинок, Маметкул…
Ермак ликовал. Битва разворачивалась и проходила именно так, как он задумывал. Когда ночью он получил очередное донесение своего ертаула и картина сибирской обороны стала ему ясна, он тут же собрал круг, успокоил молодых казаков, пообещав им, что, когда они войдут в Кашлык, их ждёт богатый дуван. Их усилия, их кровь будут щедро оплачены.
– Но к ним не подступиться! – сокрушались молодые.
– Подступимся. – Ермак обвёл взглядом казаков. – А вот как подступиться, об этом давайте и подумаем.
Казаки думали две ночи. Это дало повод Семёну Ульяновичу Ремизову
Некоторые исследователи предполагают, что бой у Чувашева мыса был настолько удачным для Ермака, что его войско не понесло потерь убитыми. А между тем доремизовские хроники свидетельствуют недвусмысленно: «На том месте убиенным вечная память большая». Вряд ли хроникёр скорбел только о татарах, хантах, манси и других сибирцах, которых, скорее всего, тоже похоронили там же, неподалёку от мыса.
А ещё ветераны, как под протокол, твердили архиепископским дьякам, что вступили в ханскую столицу в тот же день, когда ещё не остыла кровь, пролитая на Чувашем мысу. И что «билися» не «3 дни», а день: «и была баталия целой день».
Итак, флотилия Ермака, покинув урочище Аттик-мурзы, стремительно вернулась под Чувашев мыс, сотня атамана Матвея Мещеряка произвела быструю высадку, имитировала атаку, так же быстро отступила, когда Маметкул, поверив в русскую атаку, контратаковал, выведя первую шеренгу своего войска из надёжных укрытий под картечь казаков. А там, когда сошлись грудь на грудь, казаки и показали своё искусство ближнего боя. Не много находилось равных им в съёмном (ближнем, рукопашном) бою в Ливонии и Речи Посполитой, под Азовом и в Казани, а тут и вовсе не нашлось.
– Бей-убивай! – рычали старые казаки, когда дело дошло до клинков, когда пищали были отложены, копья сломаны или брошены в цели.
– Круши, братцы, басурман!
Вот где нашлась работа шестопёру Ивана Грозы и оскорду Данилы Зубца. Даже Фома Силыч куда-то запрятал свой большой лук, метавший стрелы на двести шагов, и взялся за двуручный меч, который добыл в бою на могилёвской стене.
Историки разных эпох, изучавшие эпизоды похода Ермака в Сибирь, важнейшее место отдают сражению под Чувашевым мысом. И все склоняются к тому, что успех операции во многом зависел от удачного и неожиданного для сибирцев применения казаками огнестрельного оружия. До прихода русских бородачей на Иртыш и Тобол сибирские воины и охотники знали, что зверя, а подобно зверю, и человека можно поразить на расстоянии удачно брошенным копьём, пальмой или пущенной из лука стрелой. Но что кусочек мягкого свинца, размером с небольшой речной камешек, может за сто шагов пробить кольчугу, сломать ребро, ключицу, пробить шлем вместе с лобной костью… Притом что выстрел сопровождается жутким грохотом, вспышкой огня и дыма, от которого и люди, и кони приходят в ужас. Те из воинов и охотников, кто видел это впервые, невольно приходили к мысли, что бородачам помогают злые шаманы и с ними лучше не иметь дела, а уйти подобру-поздорову в родную тайгу и укрыться там, не злить пришлых шаманов, запутать следы, чтобы бородачи не нашли их.
Историки войн тоже утверждают, что очень часто исход битв, в том числе и великих, которые решали судьбы народов и царств, зависел от удачного и, самое главное, неожиданного применения одной из сторон нового оружия, новой военной тактики.
Это и произошло 26 октября 1582 года на реке Иртыше у Чувашево мыса в сражении казаков Ермака с сибирцами хана Кучума.
