Утро на дворе давно.
2
Еще мокры перила от дождя,
Что лил всю ночь, и благодатной влагой
Еще покрыты травы, и нельзя
Различье отыскать от капелек росы.
И длинные промокшие власы
Осенних трав полны других загадок.
А вечером за шумом болтовни
Его приход никем не был отмечен –
Шуршал, как мышь за веником в пыли,
И теннис, и футбол заполонили вечер –
Сюрреализм великого Дали.
Птицы, птицы – параллельный мир,
Спутники, попутчики мои.
Я бегу, сбрасывая лишний жир,
Я иду и слышу ваш призыв.
Адресован он не мне – своим,
Но коснулся он моих ушей.
Я иду с тревогою – своей,
И она уносится, как дым.Я не вижу в зелени дерев,
Где устроились вы, небольшой народ,
Но я слышу вас, и нет! – беде.
Нет печали, никаких тревог,Даже пусть на тот короткий миг,
Я иду когда пару сот шагов,
И не надо стиснуть в груди жалкий крик,
И не надо сдерживать тяжкий вздох.Я иду на солнца яркий свет,
Жмурю я глаза свои, как рыжий кот.
Рядом дом ломают – горечи нет,
Рядом дом построят под новый год.
На горе термитная палатка
Предстает в оранжевой красе.
Будет там термиту неповадно
Древесину жрать – а то всю съест.
Бедные хранители природы,
Ваше дело людям крайний вред,
Уходите за поля, за огороды,
Где домов людских в помине нет.Впрочем, нету мест таких, повсюду люди –
Развелись, как рыжий таракан.
Расплодились, бог их не осудит,
Размножайтесь, бог так приказал.Я и приложила свою лапу –
Развела детей, как азиат.
Миллиарды…
Где ты бродишь, Мальтус,
Предсказавший ужас и распад?
Все те же горы дыбом предо мной,
Week-end приблизился обычный,
И то же солнце отдает приличный
Запас жары, и будет зной.
И надвигается пустыня.
И травы сохнут. Рацион
Воды поливу сокращен.
И измельчается гордыняВо прах.
Прощаемся с Никитой.
С моей слетает он орбиты,
Он собирается в Китай.
Прощай, мой сын. Пока.
Прощай.
А тени пляшут на стене,
И узнаваемые лица,
Пятнадцать лет вернули мне
Короткие киностраницы,
Перезаписаны в Москве.
Умеет техника сейчас
Порадовать и седовласых –
И мы глядим в две пары глаз,
Какою жизнь была прекрасной
Для молодых когда-то нас.
Как дети в детстве хороши,
Хоть странновато все одеты.
Код счастья общий наш секретный
Потерян в сумраке души.
Да полно, были ль те секреты?
1
Согнулся он под бременем чужой,
Что принял, как свою, в свои объятья.
Шатаясь он стоит, и пятеро
Вокруг него, и каждый – сын иль дочь,
Или жена – все повод для волненья.
Утяжеляется работы бремя,
И ждет он, как падет Дамоклов меч.
Вот перетерлась нитка-паутинка,
И страх вползает тихо, под сурдинку,
И беды брата тяжестью для плеч.
2
Пол, остывший за ночь, холодит мои ступни сквозь тапки,
На дворе отыревшее за ночь качает белье,
Как енот-полоскун своей тонкою черною лапкой,
Ветерок осторожный, он трогает сердце мое.
Накопились на сердце мильоны саднящих чешуек –
Вот что делает память и возраст-насмешник со мной.
Позабыть про тревогу, опасность… Из маленьких струек
Изливается море печали, где тонешь вся с головой.
3
Выхожу на жару. Лупит солнце, огнем выжигая
Холод тела и дрожь души, и пустые заботы, и боль.
Предо мной растилается даль – синева голубая,
И уносится горечь слов, растворяясь, как горькая соль.
1
А утром крикну я – Привет, привет!
И не услышу твой веселый голос.
Валет и дама, дама и валет,
И карт колода раскололась.
Рассыпалися карточки «Табу» —
Где глупых тем веселый комментатор?
На солнечном, на западном углу
Ты не мелькнешь, склонившись над гидрантом,Готовясь поливать наш малый двор,
Как делает старательный садовник,
Не согреваешь суп, зажав в руке половник,
Не отряхаешь в мусоре ковер,
