Благословенного тумана
Деревья жаждут, жаждут травы,
И – надо же – прогнозы правы
В какие веки. Холодов
Пока не ждать. Стоят дубравы
В предгорьях, будто бы заставы
На час вторжения врагов.
А кошки жмурятся жеманно…
Помрачнело, помрачнело…
Тучи здесь. А я сквозь тучу,
Пробираясь, посинела,
Ощущаю – сырость мучит.
Это сырость ломит кости,
Лезет сквозь под одеяло.
Злонамеренные гости –
Старость с сыростью смешалась.Мысли глупые в разбеге,
Я с трудом их собираю,
На расстроенной телеге
Я на цель их направляю.Цель благая – жить без боли,
На коварство не поддаться,
Укрепиться своей волей.
Ждать ли чуда от лекарства?Нет, я свежих впечатлений
Жду, и помощь безотказна.
Путь мой полон озарений:
Старость может быть прекрасна.Не гневлю я бога плачем,
Жалобой на жизни скудость.
Пожелайте мне удачи.
Интересно обернулось!Я иду, туман мне кажет
Фантастичные картины.
Солнца луч пробьет пучины
Сырости и нежно ляжет,Светлый зайчик, приласкает
Теплой шкурки одеялом.
Мне удачи пожелайте,
Жизни край и все ж начало.
Задыхаюсь, задыхаюсь…
Обеспечен силикоз –
Здесь меняют, одевают
Под гранит кухонный стол.
Пыль летит с каменоломни,
Достигает до небес.
Вздох неволит, горло ломит,
Пыли пуд невольник съест.
Жаром жарит. И жаровня
Опрокинулась с небес.
Тошнотворно и проворно
Запах пыли в дом пролез.
Сдохну – некуда ведь деться.
Боже, некуда бежать.
Тошнотворится на сердце,
И на легких есть печать.
А в Пекине небо серо,
Ядом пышут облака.
Здесь локально травят белых.
Где ты, милая Москва?
Там дожди льют на Алтуфье,
Очищая с улиц пыль.
Лес заслонит кольцевую,
Хоть бензин и там не мил.
Ах, ты милое семейство,
Отдуваюсь я за всех –
Сделали бы летом, вместо
Осени, когда я здесь.Пыль гранитная покрыла
Пол, посуду, волоса.
Черным вяжет полоса –
Все немило и постыло.
Туман сгустился над голым полем,
Ряды студентов, мешки, мешки.
Мы собираем сырой картофель,
А в институтах звенят звонки.
Из школы только девчонок тощих
В колхоз погнали. Как на парад,
Стоит картошка в мешках рогожных,
В мешках дырявых за рядом ряд.
Девчонок тощих дрожат ручонки,
Без сил свалились на те мешки.
И бабы мимо, грудя топорща,
Наотмаш лупят смешки, смешки.Все факультеты собрались в поле.
Картошку снимут – вези, Москва!
Отсортируют, на базе стоя,
И профессура, и деканат.А те девчонки ползут по полю,
Болит все тело, застыла кровь.
Навстречу парни летят на конях,
Так начиналась она, любовь.Туманы виснут сырою тушей.
Глядишь на солнце, как сквозь очки.
Все диктофон мой тихонько слушал,
И отвечали звонки-щелчки.
Вот и кончились туманы, вот и завершились сны.
Самодельные обманы и проделки сатаны.
Полстолетья пролетело, как один единый миг –
Толи ветры прогудели, толи временной нестык.
Что красавица-юница, где твой милый друг таится?
Фотокарточкой какой ты любуешься порой?
Старица на то в ответ – я любуюсь, или нет.
Там, где молоды мы были, там следы давно остыли.
Занесло туманами, облаками рваными.Лебедь Леду потерял, на ворону обменял.
Леда за морем живет, лебедят своих спасет
От кощеевой травы, от неласковой молвы,
Будто кролики у ней, а не трое лебедей.
Младшей Ледою гордясь, выступает Леда-мать.Поросло быльем-травой, что случилося со мной.
Было иль не было – все водою смыло.
Китайского светильника черты
Материально реализовались
На месте давней пустоты
И однозначно прописались
Над полусонной головой
У изголовия кровати.
Над кем, хотелось бы узнать мне,
Оригинал светил живой.Ремесленник тихонько брал
Его легчайшим прикасаньем,
И медлил глаз над угасаньем
Свечи, заправленной в фиал.
