А за ночь те туманы снегами на горы легли,
Меховые накидки раздали для женщин сераля.
Никогда столько снега дожди принести не могли,
Старый евнух устал, бездомных бродяг разгоняя.А наутро открылись безгрешные небеса,
Отсинив белизну бесконечных снежных просторов.
И веселых красавиц неслись окаянные голоса,
От статуй ледяных отражаясь и от горных склонов.
Опущусь-подымусь: vista-loop мне диктует условья.
Я с горы впопыхах, но на гору вползаю ползком.
А мне белка вослед бранится, всем недовольная,
И сварливо – катись – посылает меня матерком.
Ты права, моя белка – сидеть невозможно в темнице,
Если мимика неба так оживляет пейзаж,
Если мигом промедлишь, то солнце за тучи склонится,
И флотилия туч возьмет Гамильтон на абордаж.Черных туч непомерность, преградою светочу ставшей,
Вытесняется флангом, под солнцем – само серебро.
Отработавший день уходит больной черепашкой.
Надвигается ночь – по прогнозу, с обильным дождем.
Подумать не могла, что попаду в тот круг
Безумцев с полумертвыми глазами.
И каждый – временный островитянин:
По острову на каждого. Не врут.
Великий Свифт, ты предсказал сюжет,
Ты рассказал, великий футуролог:
Не надо заполнять о каждом мартиролог,
Ведь зомби живы. Только жизни нет —На этот миг, когда в наушник льется –
Прельстительно клиенту – ерунда,
Когда впивает мозг часы довольства,
И беззаботно кайф и благодать,
Как яд властителю, сквозь ухо поступает,
То Гамлета душа не понимает,
Как в этом случае морально поступать…А свифтов лапутянин так же жив,
Как лапотник любой с бананом в ухе,
И бычьим пузырем он возвращен для слуха
И бычий год за високосным вслед,
Возможно, встряску даст ударом в ухо.
И зомби каждый собственный вертеп
На час – хотя бы – кинет друг для друга.
Но бросит ли?..
Спешу поймать последний легкий луч,
Когда в каньонах тень уже сгустилась,
Пока морозец не настолько жгуч,
Что выходить была бы я не в силах,
Пока еще видны снега вдали,
Хотя и потускнели за день,
Пока вращенье матушки земли
Не приведет на ужин печь оладьи,Пока еще светло, и кое-где
На верхних этажах сверкают солнца пятна,
Пока еще идти приятно
И хочется на мир глядеть.
Прибрежных зон нестойкая погода
И невысокий тын Кошачьих гор –
Вот составляющие редкостной свободы,
Что comme il faut
В соотношеньи с кредо Гумилева
Дадут, скорей всего, ответ,
Зачем я оседлала снова
Ржавеющий велосипед.Пегасы нынче не в фаворе –
И двухколесного коня
Рогами вверх, быку на горе
Седлайте быстро для меня.Не зря так чешутся лопатки –
Там крылышки сейчас растут,
И старый Лисапет украдкой
Взбрыкнул на несколько минут.Но в пене волн воображенья
Мои огромные крыла
То ржавое сооруженье
Взнесли на краткое мгновенье –
Взнесли и грохнули. Дотла –Дотла и крылышки сгорели,
Горелым пахли волоса.
И долго по небу летела
Дымящаяся полоса.
Сыпалась тихо на темя из ситечка хлябь.
Ветер неспешный вдувал с моря прохладу.
Тучи лениво ползли, и грибов россыпя,
Мне неизвестных, росли на глазах, полны отвагой.
Старый любитель-геолог с больною ногой
Жил на углу – расположил камни рядами.
Я причисляю себя к любителям камня – породы одной
Я ощутила себя с тем стариком, говоря между нами.Плавали рыбы на глубине, и крутился насос,
Воздух гоня безотказно жиреющим тварям.
Толстый старик с костылями продался душой
Минералогии бесам. И с потрохами.
