Но однажды это всё-таки случилось. Сразу после выпускного бала в школе. Он не знал, зачем ему это надо было. Родители Феи уехали в деревню к родственникам, и она позвала Толика по-соседски на чай, а потом они оказались на соседних подушках. В темноте в комнате слышалось глухое постукивание камней, и Толик не сразу сообразил, что это всё никак не угомонятся, не улягутся спать водные черепахи в аквариуме. В темноте белел крылом неведомой птицы бок заварного чайника, отражавший зыбкий свет далёкого уличного фонаря. Фея уснула на руке Толика. Её волосы щекотали ему шею. Он осторожно высвободился, досадуя и на себя, и на Фею. Подошёл к окну. Рассеянно смотрел, как колеблется на асфальте свет уличного фонаря, раскачиваемого ветром.
И как теперь им, соседям, общаться во дворе, на улице? Ведь их отношения перешли в новую фазу, и не получится не придавать этому значения. Впрочем, это, может быть, лишь ему так казалось под давлением внушённых с детства стереотипов реакций и поведения в тех или иных ситуациях? Может, для Феи это было проще? Но нет, не было, и Толик в этом вскоре убедился. Последовали с её стороны долгие и навязчивые, порой ноющие, нудные и хнычущие признания в любви, пожелания быть рядом. «Я всё поняла, – сказала она однажды. – Я больше ни о чём тебя не буду просить и не буду даже на эту тему разговор заводить. Мне хорошо от того, что мы живём рядом, соседи всё-ж таки. Я, Толь, радоваться за тебя буду…»
…И кто бы мог подумать, что она попробует вскрыть себе вены в ванной, едва только Толик с родителями внезапно, поспешно и даже, можно сказать, судорожно отбыл за океан? (Как только наступили новые времена, у отца Толика вдруг обозначилась сестра в Канаде).
Фею-Дашу еле спасли, мать, к счастью, вернулась домой в этот день раньше времени, отпросившись к врачу и забежав в квартиру взять какие-то вещи. Фея уже была еле жива, плавала в красной жиже в ванне. Откачали. Точнее – быстро вкачали в вены девушки кровезаменитель, а потом и донорскую кровь. Два месяца пролежала в больнице. От всех этих переживаний вскоре скончалась мать Феи, незадолго до того похоронившая мужа-алкоголика, отца дочери. И осталась конопатая толстушка с золотой косой совсем одна. Оттого поспешила выскочить замуж, да, видать, скачок косой-кривой вышел, недолго длилась эта «лав стори». Но это уже было без Толика, он обо всём этом узнал много позже, когда стал искать старых друзей в социальных сетях.
…Но как построить свою линию поведения сейчас, во время этого его странного визита, которому он не мог найти определения? Она рада ему? Или просто вежлива? Об этом Толик думал, потягивая густой ягодный коктейль. Семена клубники скрипели на зубах. Это раздражало. Или его раздражала вынужденная необходимость проводить время с Феей, чья красивая коса осталось далеко в прошлом, а склонность к полноте, наоборот, проявилась во всей «красе»?..
И тут он заметил, что она смотрит на него влюблёнными глазами, как и много лет назад.
Он тихо поднялся с постели, хотя понимал, что мог бы шуметь и даже немного греметь – она спит беспробудно. Доза того, что он подмешал ей в вино, была почти рискованной. Но он готовился тщательно, всё было рассчитано до миллиграмма. Вытащил из наплечной сумки портативную циркулярную пилу на аккумуляторе, подошёл к стене перед дверью, ведущую в соседнюю смежную комнату. Две ладони от верхнего косяка, два – влево от бокового. Визг пилы – короткий, быстрый. Толик посмотрел на Фею: она нахмурилась во сне, забеспокоилась, потом успокоилась, продолжала мирно спать. Дело было сделано – тайник прабабки был вскрыт, Толик открыл жестяную коробку, некогда красочную, в орнаментах, с мини-натюрмортами на боковых сторонках и на крышке, а теперь засыпанную серой пылью, с ржавыми царапинами. Можно разобрать полустёршуюся надпись «Затйник. Наборъ для дтей. Фабрика конфектъ…» Золотые николаевские червонцы целы и невредимы. Отчеканенные при монархии, монеты молча и стойко пережили всё то, что перенесли обитавшие в этой комнате люди: революции, войны, голод, разочарования и иллюзии, тоталитаризм, большевизм, демократию, капитализм, болезни, смерти и рождения, любовь и предательства, эйфории и депрессии, взлёты вдохновения и расстройства желудка, сердечные приступы и задушевные беседы… Золотым червонцам всё нипочём. Они невозмутимы, и теперь готовы передать ему, Толику, свою магическую силу.
