– Я могу раздеться? Или нам с девушкой так и стоять в проходе?
– Я просто знаю, что если не сейчас, то потом не будет возможности высказаться.
– Так это надолго? Дай хоть стул тогда!
– А тебе все смешно. Ну да…
– Ну меня, определенно, забавляет тот факт, что ты начинаешь разговор при свидетелях.
– Свидетелях? Любопытное слово.
– Тебе слово нравится или смысл важнее?
– Ну… Хорошо. Убедил. Проходите, – он пнул ногой чью-то небрежно скинутую обувь, расчистив таким способом проход. – Что-то не так. Я вижу… Вижу… И, похоже, понимаю, – он не унимался, бормоча себе под нос.
За окном было раннее утро. Морозный предновогодний туман растелился густым массивом, скрыв собою и сами горы. Но все равно немой восторг читался в каждом дуновении снежного великолепия. Даже солнце сегодня выглянуло раньше привычного, встречая последний день уходящего года праздничным ярким светом. Белая зима даровала вдохновение этому безмятежному спокойствию снега вокруг. Кажется, и душа могла бы с легкостью запорхать где-то между облаков в ряд уснувших горных хребтов, которые тонули в бархате вязкого холодного тумана.
Мы расположились довольно-таки быстро: просто скинули баулы с вещами в комнате. И тотчас же большой компанией отправились гулять в горное великолепие. Скорее всего, каждый из нас хотел по-настоящему ощутить приближение нового года, когда под ногами бескровная колючая крупка искрится белизной, а морозный воздух щиплет до боли; когда после часовой прогулки серебряные росы горят на лицах и все от этого только счастливы; когда смеху простуженных тел вторит стеклянное сопрано сосулек и замерзших крыш; когда, вдыхая мощь снежной зимы, каждый ощущает прекрасную беспечность, где не существует никаких дел и забот, а если они и есть – то все оставлены позади в городе. Хотелось упасть в хрустящий снег, разглядывать мутное солнце в голубом небе или закрыть глаза и просто наслаждаться последними мгновениями уходящего года, откинув баулы несвершенного посреди дрожания деревьев в брачном одеянии. Снежинки, хоть и вытанцовывали неуклюже в падении с неба, делали это очень быстро, продолжая покрывать мелкой алмазной крошкой все вокруг. И белое великолепие усиливалось грустным звоном осколков забвения.
Несколько раз, в процессе закидывания снежками, Ирэн падала на меня. Все смеялись. Я замечал, как Андрей злится, рассматривая нас, как ревнует ее улыбку для меня. С ним она была не так открыта и не распускалась нежным бархатным цветком, хоть и покрытым снегом, как со мной. Ядом эти мысли растекались по его сознанию, желчью кипел разум, гневом стонало сердце, болью отзывался голос души. Он все время находился в каком-то напряжении. Обеспокоенность была видна невооруженным взглядом. И не только мне. Взгляд его был тяжелым, скованным какой-то проблемой. И только шампанское снижало пыл до минимума в эту новогоднюю ночь. Он снова пил больше обычного.
Только в четыре утра мы потихоньку начали закрывать наш банкет после поздравлений президента, новогодних шоу с телевизора, морозного шашлыка и пьяных уставших лиц. Ирэн, изрядно пьяная, откровенно не сводила с меня глаз весь вечер. В какой-то момент мне даже пришлось сказать ей на ушко, что некрасиво смотреть так на чужого мужчину, но она на это лишь громко возмутилась и поцеловала меня в щеку. После этого она моментально соскочила со своего места, прибавила музыку и начала танцевать какие-то непонятные танцы с фужером в руках. Андрей, не менее пьяный, пытался ее угомонить, но она сопротивлялась и требовала “грязных танцев”. Я поддержал эту идею, закружив в танце девушку, с которой, собственно, и приехал в горы. Я прижимал к своему телу Нину, но глазами искал, по какой-то непонятной мне причине, глаза Ирэн в месиве новогоднего хаоса. Горячее дыхание моей партнерши будило мое воображение и звериные инстинкты, от чего моя мужская похоть росла с каждой минутой. Мне даже казалось, что я танцевал так умело, как мог только самый профессиональный танцор. Меня словно направляла какая-то ведомая только мне сила. Щупая партнершу, я познавал все ее тело в танце, ощущая растущее возбуждение и дальше, пробуждая нужные мне чувства и действия со стороны Ирэн.
– Интересно, смотрит ли она? – думал я в этот момент.
– Смотрю… – будто отвечала она.
