Уже через минуту я оказался в ванной комнате, где достал пакетик с кокаином из заднего кармана. Я высыпал немного на руку и сразу вдохнул. Опершись о раковину руками и поставив ногу на унитаз, я подумал о словах Нины и, улыбнувшись самому себе в зеркало, тихо произнес название цветка.
– Маргаритка, – и, вновь ухмыльнувшись, добавил. – Жемчужный цветок.
_____
Божественным узором украшенные окна манили к себе. Мороз все-таки сумел что-то изобразить на этих пустых окнах. За ними виднелись горы. Они были полностью покрыты снежным покрывалом. Все было белое и сказочное. В душе трепетало ощущение праздника и чуда. Под наркотиками я чувствовал каждую снежинку, которая падала в медленном танце вниз. Мне слегка даже обжигало, представляя, как одна из них могла бы оказаться на моей ладони и растаять под теплом рук, образовав холодную и мокрую лужицу. Падение снежинок через окно было как в черно-белом кино: тихо и спокойно, без ветра и резких перемен. Очень меланхолично и даже равнодушно. Но ощущение надвигающейся непогоды в груди усиливалось. Так и проходил каждый день горного великолепия. Зимние мотивы будили во мне новое художественное воображение, пока другие проводили много времени на подъемниках до буйного всплеска эндорфинов и его упадка, ну а ночью каждый кавалер трахал свою даму.
В предпоследний из дней перед отъездом Ирэн и Нина не пошли с нами кататься, остались в доме испечь какой-то пирог, приуроченный к христианскому празднику. Все остальные спокойно удалились в горы, даже я. Как впоследствии оказалось, Ирэн осталась с Ниной специально, чтобы поговорить обо мне. И в ходе этого разговора она узнала у нее, что моя спутница на меня не претендует, а только спит со мной каждый раз, когда я хочу этого. Естественно, моя девушка сразу все доложила мне, как только мы с ней остались наедине вечером. Я, как всегда, был очень доволен дополнительным вниманием в свой адрес. Тем более от Ирэн, узнав, что особенно ее интересовали интимные подробности секса со мной.
Нити страсти, плетущие порочное желание овладеть девушкой друга, точили во мне и без того яркие эмоции. Я фантазировал о том, что Ирэн представляет меня, когда ее трахает Андрей. И мне качественно нравились эти мысли, особенно когда Нина лежала подо мной, а ее стоны заглушались завыванием ветра в померкнувшей снежной сути за окном. Хрустальная тишина из спальни друга нарушалась всхлипами сладострастия из нашей постели. Оргазм накатывал еще сильнее, когда я представлял, что под пушистый снег, кружащийся за окнами, Ирэн думала обо мне. Я был уверен, что даже в таком гробовом затишье Андрей рассыпал по ее телу поцелуи, а она не отвлекалась от вальса снежинок за окном, делая вид, что устала. Она смотрела, как сонные в своем величии, покорно покрытые снегом елочки заглядывали в окна. Она рассматривала, какой красивой белой бахромой украшены их ветви, которыми они шевелят. Она даже старалась подпевать в такт свисту зимней легкой пурги, лишь бы не слышать стоны девушки, с которой я развлекался где-то через стенку. Но небо сильно завидовало страстям: еще активнее терло белый шоколад на и так воздушные пирожные, заметая горную местность по горло. Но оно не могло отменить начатое: под мелодии снега и вьюги каждый кончал в свою девочку. Дом пылал огнем из ярких красок, несмотря на невинную белизну снаружи.
Как оказалось, я не закрыл дверь в нашу комнату в самый последний день нахождения в горах. Видимо, от сквозняка она приоткрылась еще больше, но этого не было видно в полной темноте. Каждый из нас был сосредоточен на сексе. Нина в роли наездницы, оседлавшей неугомонного скакуна, мне очень нравилась. Мои руки помогали ей ловко проходить препятствия и входить правильно во все повороты. Спустившаяся Ирэн по лестнице вниз, уже достаточно долго наблюдала за нашим соитием, притаившись у двери в комнату, и сколько по времени она наблюдала за ним, я не знаю, но ее явно интересовал приход к финишу.
