И он получил все эти описания. То, что я чувствую. Будет правильным уточнить эту фразу – то, что я должен чувствовать. Но не то, что есть на самом деле – не мою жизненную прозу, вымазанную кровью очередным закатом бесконечного пустого дня. Ведь закаты, которые я встречаю в своей жизни, не мутнее и не бледнее, и краски не теряют свою яркость. Скорее, наоборот: опыт прожитых дней все больше зажигает в зеркальной дали неба звезды, и каждый раз эта дивная красота неповторима – горизонт взрывается перед моими глазами огнем, в котором я не вижу кровавых красок. Только догорающее солнце, объятое пламенем, и уходящий устало свет.
– Не устал ли ты так жить, Рустем? Почему ты это сегодня сделал? Ведь ты мог его отпустить.
– Все мы по-своему устали. Не правда ли? Но работа есть работа. Ты вроде так говорил?
– Это не была работа!
– Ра-азве?
– Так точно! Ты просто убил из мести. Или какого-то похожего чувства.
– Ммм. Я и забыл. Тогда, да. Ты прав. Наверное, мне стоит пойти на его убогую могилку и положить пару цветов, словно я раскаиваюсь. Как думаешь?
– Рустем! Зачем ты играешь роль больного психа?
– Когда нужно чтобы тебя считали психом, нужно всего лишь озвучить правду. Ну, а насчет отпустить, – равнодушный океан в моих глазах выплеснул огромной волной ответ на Петра. – Нет! Не мог.
– Почему? Объясни, почему?! – он сморщил лоб в нетерпении.
– Потому что легче всего быть под маской именно психопата.
– Любопытно!
– Хы. Я тоже так думаю. Правда, психопаты убивают бесцельно. Просто так, кажется.
– Я не психиатр. Я не в курсе причин. Но и то, что я видел, подпадает под это. Что-то звериное было.
– Определись, что ли! Псих или зверь?
– А тебе что самому больше нравится?
– А это не так важно. Что-то одно всегда приедается. Так что насчет главного героя? Тебя устроит такой ответ?
– Одни вопросы! Придется слегка додумывать образ.
– На то ты и автор. Уже есть главный герой. Осталось дорисовать весь сюжет.
– А зачем? Все и так красиво. Дорисовывать придется только мелкие детали, такие как… Над этим еще нужно подумать как следует.
– А название? Оно уже имеется для такого херового романа?
– Почему херового? Неужели ты думаешь, я не смогу…
– Роман будет хороший, а герой – херовый. Извини, если ты выбрал главного героя в виде меня, то иначе и не скажешь!
– А это идея! Херо-вый роман! – Петр провел ладонью по лицу и буквально замер, обхватив пальцами выступающий свежевыбритый синюшный подбородок.
– Хы. Ты это серьезно?
– А почему нет? Ты только послушай версию! Она любопытная! Херовый – не с точки зрения плохого романа, а как акцент, что роман о человеке, то есть главном герое. А герой – это херо. Я в школе учил немецкий язык, с английским не очень, но помню, игра такая была американская. Про героев.3 Не играл?
– Я с играми на «ты» только с недавних пор, как знаешь, – я пожал плечами. – Значит, Херовый роман?!
– Однозначно, Херовый! Надо запомнить! – он озарился, с воодушевлением подмигнул правым глазом.
Мне было сложно объяснить Петру, что я не вкладываю что-то особенное в смерть, как другие люди. Как что-то таинственное и страшное. К чему невозможно прикоснуться. Для меня это определенное действие, как и все другие, как бы грубо и безнравственно это не звучало. Причина. Личный довод для меня. Конечно, если это не касается работы. Тогда – вне личного мнения. Только работа. Без чувств. И к этому я тоже долго шел, отбрасывая человеческий фактор с наличием чувств и душу. Мне не нужны пытки, мучения. Нужен только факт. Смерть как данность и побыстрее. Финишная прямая. В ад. Для жертвы и меня самого.
Однажды я пустил в свою душу волка. Сознательно. Чтобы оправдывать свои злодеяния звериной сущностью. Потому что долгое время не мог уложить в своей голове, как я хладнокровно расправился сначала с родным отцом, а потом еще с несколькими людьми, в угоду перспектив работы с Шефом.
Волк хорошо прижился в моей душе, что многие годы меня даже не ломало от убийств и других пороков. Вся моя правильность, которую воспитывала во мне любимая бабуля, канула в забытье. Но животная натура совершенно бесхитростная. И именно потому из меня многие годы был только хороший исполнитель. Без собственного мнения. Я просто беспрекословно подчинялся. Не умел играть, да и не хотел. Мой статус преданного пса меня полностью устраивал.
Но, к сожалению для моих жертв, жизнь я проживаю не волчью. Маска зверя прячет под собой всего лишь человеческую сущность. И, пожалуй, очень слабую. Неспособную прощать, когда это жизненно необходимо, и наоборот. Зверем быть или в маске психопата намного проще в такие моменты. Свое же истинное лицо я, пожалуй, оставил только для женщин. Но желательно одной. И навсегда…
Любовь однажды села напротив моего тела и начала медленно снимать все мои маски, плотно вросшие в лицо. Она даже не боялась увидеть под ними что-то неожиданное. Чувства оголяли настоящего меня, которого я заковал под плотную броню. Потерявшись в ста масках, я стал безликим. А когда я наконец увидел себя настоящего, кажется, что я испугался. Еще больше. Ощущать себя психом или зверем было проще.
