Быть исполнителем любых сложных убийств долгие годы, не вникая для чего, почему и как, – легче, потому что быть настоящим – почти невозможно. Чувства, зажатые в тиски, и сердце, которое постоянно не на месте, – дешевенькое кино, которое я себе состряпал, длинною в собственную жизнь. Я играл роль, которая мне нравилась, ведь мне было стыдно играть другие роли, а грандиозные махинации с масками заканчивались всегда при виде прекрасного.
Но всего этого не объяснить человеку, который живет по другим критериям добра и зла. Я просто сказал банальные вещи, которые Петр хотел от меня услышать. И, услышав, он успокоился. Герой его книги – почти достойный человек с муками совести. Но это не точно. Точно только то, что название для своего романа он выбрал хорошее…
Я помню то время, когда девочки в школе мечтали стать моделями подиумов, что было равнозначным проституции, а парни – киллерами. Помню это время лично. Правда, в школе представление об этих профессиях совершенно иное. Да и для взрослых, как оказалось впоследствии, тоже. Любое понимание о чем-либо всегда складывается из рассказов других об этом, обучающих книг, документальных фильмов или личного опыта, но чаще всего именно печального.
Я пришел в профессию после того, как судьба назначила мне экзамен. Когда я убил впервые – это не сделало меня киллером. Это была бытовая ситуация с родным отцом, вышедшая за пределы добра. Я стал убийцей, но не киллером. Тогда я точно знал причину своего поступка и оправдывал себя этим, как и сотни, и даже тысячи других людей, которые за подобную бытовуху сели в тюрьму. Я не сел – мне повезло. Но нас, убийц, объединяло то, что мы в большинстве знали причину своего поступка. Мы точно могли сказать, почему это произошло: выстроить из рассказа цепочку из действий, которые привели к черте.
Сорвало все петли. Осколки разлетелись фонтаном. Тупое чувство опустошенности и безысходности накрыло все тело и душу. Мысли в голове не умещаются. Стало слышно тугой стук сердца и неровное дыхание. Щемящая тоска сковала последние разумные доводы против преступления. В руках уже что-то вроде орудия для убийства, и дьявол на плече учит не сомневаться в том, что делаешь. Наконец мороз прошиб по коже, выпустив мурашки; холодный огонь равнодушия пробежался по телу, опалив все волоски. И только одна мысль на повестке жизни – “будь что будет”, тем более что часть тебя не понимает, что делает, уже танцуя на осколках до крови. Убийство ставит точку в цепочке из поступков и действий. После него приходит понимание, что дальше так жить было просто невозможно; что иначе было никак нельзя; что не было дороги вперед. И, кажется, снова все это выглядит как оправдания.
Чтобы стать киллером, нужно убить без причины. И, сделав это, не повести и бровью. Только это отличает того, кто стал убийцей волею обстоятельств, от того, кто им является и дальше. И я не беру в этот расчет тех, кто убивает ради своего извращенного удовольствия, или больных людей психически. Я говорю только о тех, для кого это – профессия. Где ты специалист определенного рода занятий, который получает за свою работу деньги, блага (в моем случае – бонус).
Я видел очень много документальных сюжетов о киллерах, не раз просматривал фильмы о них и даже лицезрел таких людей лично. Я не раз сталкивался в пьяных разговорах или дружеских беседах обсуждение каких-то телепередач о заказных убийствах, розыске исполнителя и заказчика, нравственных аспектах профессии и сотни доводов против нее. И чаще всего меня это заставляло только улыбаться.
А после очередного голливудского фильма о наемном убийце, который не был содержателен по истине профессии даже на четверть, я вообще мог расхохотаться. У них всегда суперсовременное оружие, миллион разных связей и возможностей убить, а также известны пути отхода, и за горизонтом профессии безоблачное будущее. Они как ни в чем не бывало звонят в банк и проверяют поступление денег на свой счет. Этого человека знают чуть ли не все вокруг, но он все равно неуязвим для системы правосудия. Его действия – это словно какая-то миссия по справедливости и долгу, а сам киллер – почти легендарная личность.
Разве я мог по таким фильмам знать всю изнанку профессии? Вряд ли. Скорее всего, у меня было бы представление о киллерах как у любого среднестатистического человека, рассуждающего об этом после его просмотра. Я бы говорил о легких деньгах, которые падают на голову убийце; о его силе, выносливости и вообще его крутости; я бы думал, что с таким человеком не страшно оказаться в плохой компании, и что, по сути, пуля в лоб – почти гуманный способ убийства плохого дяди. Я бы уделил должное внимание физическому образу профессионала: гора мышц, брутальная щетина и костюм от Tom Ford или Brionni, его сексуальность, в которую невозможно не влюбиться. И все свидетели, которые его видели, молчат от страха, другие же – пали смертью храбрых на его пути. Ну а достижение целей в виде убийств пропитано самыми патриотичными лозунгами или банальной справедливостью и романтизмом.
