Она замолчала. Сбившееся дыхание было слышно даже в пяти метрах от нее. Оно усиливалось. Ее губы открылись. Градом хлынули слезы из зеленых глаз. Я лишь вопросительно поднял бровь, показывая этим, что я все так же жду от нее ответ. Она же молчала, всхлипывая иногда и вытирая слезы. Завитки волос беспорядочно падали на губы, пропитываясь алой помадой. Она старалась их сразу смахнуть и прядь размазывала по мокрым щекам штрихами алые полосы.
Надин не могла успокоиться. Она плакала все сильнее и сильнее, но почему-то я не верил в искренность этих слез. Она ждала, что я, как и прежде, сразу подойду к ней и начну успокаивать: говорить, как я ее люблю и что все это мне не важно, лишь бы она была рядом. И снова отложился бы этот диалог на еще пару месяцев, пока мое терпение снова бы не кончилось. Так бы было и сегодня, но почему-то выдержка меня подвела. Что-то во мне надорвалось окончательно. Я больше не мог терпеть эту грязь в своей постели. Я не мог целовать губы любимой девушки, не представляя, что она ими делала часом ранее.
Она хотела, чтобы я вновь ее успокаивал и просил начать все сначала. Без грязи, без других мужчин. И так всегда начиналось в первую неделю после ссор. А потом вновь она хотела разрушать свое прекрасное тело очередными мужчинами, для которых она – просто дырка.
– Ты говорил, что ты все забыл.
– А я хоть раз ткнул тебя в свою боль? Хоть раз я предъявил тебе что-то из моих переживаний о наших отношениях?! О бывшем муже и всей грязи! Я хоть раз сказал тебе про это?!
– Нет!!! Не сказал! Но твои глаза говорят больше!
– Глаза? Мои глаза? Что они говорят? Что?! Только то, что я тебя люблю до безумия! Что я готов терпеть все это дерьмо, каждый раз находя тысячу доводов для чего и почему это нужно! Читать хренову литературу о разнообразии в постели! Новых партнеров и как же это круто! Как же это бодрит… О, да!!! Как же это бодрит! Видеть, как твою любимую девушку трахает очередной урод!
– Почему ты мне это высказываешь? Почему?!
– А кому мне это высказывать? Кому?
– Я думала, тебе нравится.
– Мне??? Как мне это может нравится?!
– Но ведь ты был согласен!
– Да, я на все согласен, лишь бы ты не ушла.
– Не смей! Не смей так говорить! Тебе тоже это нравится! Ты ревнуешь. Ты такой страстный! У нас все так хорошо…
– Хорошо? Правда? Ты, правда, так считаешь?
– Тогда почему ты терпел?
– Я люблю! Неужели ты не понимаешь? Люблю тебя. И хотел, чтобы ты была счастлива. Но сил моих больше нет! Я не мо-гу бо-о-о-льше!
– Что ты не можешь?
– Я боюсь сорваться. Боюсь, что кого-нибудь убью.
– А, ну да. Как же я могла забыть об этом! Ведь ты признаешь только свои слабости. Ведь так?
– Ты считаешь, убивать – это моя слабость?
– Я не знаю. Ты не говорил. Но иногда я тебя боюсь. Твою ярость.
– Мою ярость? Ты ее еще не видела! Ни разу не видела мою настоящую ярость!!!
В следующую секунду я подошел к стене и стал ее бить кулаками. Нервный тик искажал лицо в ярости, а перед глазами поплыл туман. Воздух вокруг меня сотрясался. Злость выходила из меня, подобно рычанию свирепого животного. Наконец уснувший хищник пробуждался. И руки, сбитые в кровь, говорили об этом отчетливо. Я старался заглушить душевную боль сильной физической. Чтобы руки не слушались меня.
Вскипающий гнев свирепствовал во мне долгую минуту, в которой Надин рядом дрожала от каждого удара по стене и вздрагивала. Всхлипы ее усиливались. Она прижималась к стене и закрывала глаза, постанывая от страха. Мой же рев сменялся рыданием. Ярость к самому себе разрывалась во мне, как мина. Душа разбивалась как хрупкое стекло. А я задыхался от своей беспомощности перед любимой женщиной. Я любил и ненавидел одновременно эту любовь. Совсем не ту, о которой мне когда-то воспевала бабуля.
– Я не хочу тебя терять!!! – прокричал я в конце своего боя со стеной. – Но я себя теряю!!! Я себя теряю!!! – и я упал на колени, не чувствуя рук.
– Ну хочешь, ударь меня! – сорвалось с ее губ. – Может, тебе станет легче.
Но на это я мог лишь усмехнуться. Я выдохнул, потому что мое рыдание теперь сменилось отчаянием. Она не понимала, что мои чувства нельзя брать на развес каждый раз, когда ей это нужно; что искреннее желание любить она меняла на раж холеных губ, изучающих ее тело раз от раза. А я был лишь фасадом, в который она каждый раз возвращалась, как перелетная нагулявшаяся птичка, чистить свои перышки.
Желание падать в беспробудное порево для нее было, скорее, привычкой, чем желанием, но от которой она уже не могла, да и не хотела отказаться. Она видела в этом лишь забавы. Считала шалостями. Ведь, по ее мнению, мы живем один раз и надо все попробовать. Попробовать все… кроме настоящей любви. Наверное, так. И, когда я наконец это понял, мне стало легче. Я перестал требовать от нее ответов на свои вопросы. Потому что я точно так же сам не мог ответить на точно такие же.
