Голос доктора Константина доносился до меня так, словно мы говорили с помощью плохой телефонной связи, а в наш разговор то и дело вмешивались помехи. Игнорируя его слова, я все же пробежал эти невыносимо долгие три метра на ватных ногах. Теряя запал, я приземлился на колени рядом с Джимом.
– Он оттолкнул тебя от машины, – тяжело сказал специалист, не поднимая на меня головы. – Я не видел, насколько сильно его задело, но ты избежал тяжелых травм только благодаря Джиму.
– Я…
К нам подошел водитель. Лысоватый, полный мужчина в годах боязливо оглядел нашу троицу и начал лепетать несвязные фразы:
– Да как же это возможно! Вроде промзона, восемь утра, немыслимо! Я и представить не мог, что кто-то здесь будет, еще и через дорогу, бегом…
Никто из нас не отвечал на его комментарии. Я наблюдал за тем, как Константин считает пульс Джима и неотрывно смотрит на экран своего смартфона, скорее всего, ожидая звонка от скорой.
– Конст… – во рту было горько. – Он в порядке?
– Он без сознания. С правой стороны его черепа – рана. Нет, Боузи, не смотри!
Доктор гаркнул на меня так громко, что я не посмел более шевельнуться. Несмотря на его внешнее спокойствие, он, абсолютно точно, испытывал не меньший стресс, чем мы все. Толстяк, казалось, теперь окончательно потерялся и продолжал наблюдать за нами молча.
– Это я виноват, – все-таки не выдержав, хрипло высказался я.
Константин посмотрел на меня в упор. Ни одна мышца на его лице не намекала на просветление эмоций.
– Твоя вина присутствует, – невыносимо холодно произнес врач. – Но не в этой аварии.
– Не понимаю…
– Гоняясь за призраками, ты перестаешь замечать реальных людей вокруг себя. Однажды для осознания станет слишком поздно – даже живые присоединятся к рангу тех, кто тебя интересует больше всего.
Ужас произошедшего достиг моего сознания так же резко и остро, как последняя фраза Константина моего слуха. Я почувствовал, как горячие, мокрые полосы очертили щеки, а горечь заставила сжать зубы до предела.
Водитель набрался смелости и попробовал вмешаться в наш диалог:
– Сэр, давайте я… эээ… – мужчина обливался потом от пережитого ужаса и старательно пытался ослабить галстук. – Сделаю что-то. Хотя бы уведу мальчика.
– Он не мальчик, – грубо оборвал его психотерапевт. – Его зовут Боузи Дуглас. Ему двадцать два года, и он – взрослый молодой человек, который в состоянии нести ответственность за принятые им решения. Если вы хотите помочь, отвезите его туда, куда он скажет. Я дождусь скорой и поеду с Джимом в больницу.
Гнев, звучащий в голосе доктора, отрезвлял меня накатывающей болью. Эти слова Константина позволяли мне получить ответ на вопрос о том, как именно сработал эффект переноса в рамках наших рабочих отношений. Если бы я и принял настолько горькую правду от кого-то, кроме него, этим кем-то мог быть только неизвестный мне родной отец.
– Может быть, мы… эээ… – водитель переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя четвертым лишним. – Его тоже отправим на скорой?
– Боузи, что-то болит? – не глядя на меня, уточнил врач.
– Нет, – сипло ответил я.
– Голова кружится? – продолжал дежурно выспрашивать он.
– Нет.
– Пройди от меня до лавки и обратно, – интонация мужчины сочилась приказными нотками.
Я послушался его и выполнял указания, не задумываясь. Из-за всего, что я услышал от доктора, разжать челюсть не получалось, но в этот раз он меня об этом и не просил.
– Ему не нужна скорая, – отрезал специалист. – Видимого ущерба нет. Остальные решения он в состоянии принять сам.
Чем дольше я стоял рядом с Константином, который справедливо, но все же очень болезненно осадил меня, дышать становилось все тяжелее. Боль от происходящего смешивалась с сожалением и страхом за Джима. Услышав сирены автомобиля скорой помощи, я последний раз посмотрел на доктора и направился к проклятой машине, из-за которой что-то внутри меня сломалось навсегда.
– Парень, – мужчина за рулем окликнул меня. – Э-э-э… Боузи?
– Да? – я лежал на заднем сидении чужого автомобиля и старался не думать о происходящем.
– Не переживай ты так. Они, отцы, всегда такие. Очень боятся за своих детей.
Я не стал переубеждать водителя. В то, что Константин был моим отцом, было поверить намного проще, чем в то, что мозгоправ решил стать другом такому, как я. В моей правой руке был зажат смартфон: я успел задать миллион вопросов о состоянии Джима в чате с доктором, но ни одно из сообщений еще не было прочитано.
– Как же так вышло, Боузи? – случайно попавший в сегодняшнюю передрягу незнакомец был разговорчивее, чем требовалось. – Почему ты ко мне под колеса-то кинулся?
– Я… увидел подругу, – с нежеланием признался я. – Побежал к ней.
– Э-э-э… влюбленный, что ли? Тогда понятно.
В этом случае ситуацию тоже было проще не комментировать. Лысоватый зрелый мужчина, которого, как я успел узнать, звали колоритным итальянским именем Джеральдо, вез меня на производство. То недомогание, что я чувствовал, в большей степени относилось к моему моральному состоянию, но не к физическому. Поэтому отменять рабочий день я не собирался.
– А что твоя подруга делала в «Прятках»?
