И он подмигнул в сторону ожидающих.
Начался разговор. Так как на моем лице, видимо, написано было удивление, сосед поторопился рассказать, что в городе он совсем недавно, что ехал на заработки куда-то на Балтийское побережье и вот застрял в Петербурге, решив попытать литературного счастья. И добавил, что зовут его Есениным, а по имени Серега, и что он пишет стихи (“Не знаю, как кому, а по мне – хорошие”). Вытащил тут же пачку листков, исписанных мелким, прямым, на редкость отчетливым почерком. И та готовность, с которой он показывал свои стихи, сразу же располагала в его пользу. Некоторая свойственная ему самоуверенность отнюдь не казалась навязчивой, а то, что он сам хвалил себя, выходило у него так естественно, что никто не мог бы заподозрить автора в излишнем самомнении. Да это и не вязалось бы с его простонародным, как сказали бы тогда, видом. Я отвечал Есенину откровенностью на откровенность. Не прошло и нескольких минут, как мы разговорились по-приятельски…»
Итак, с благословения Александра Блока, стараниями Сергея Городецкого и при поддержке Николая Клюева в 1915 году Сергей Есенин вышел на большую литературную дорогу, ведущую к известности и славе. Двадцать лет было прожито, впереди оставалось десять, но тогда Есенину, наверное, казалось, что впереди – целая жизнь…
Бытует мнение, будто Есенин сочинял свои стихи легко, в порыве вдохновения. Задумается ненадолго – и одарит своих поклонников новым стихотворением! Гений, истинный гений! Но недаром же говорят, что «гений – это один процент вдохновения и девяносто девять процентов труда»[13]. «Обычно Есенин слагал стихотворение в голове целиком и, не записывая, мог читать его без запинки, – вспоминал Михаил Мурашев. – Не раз, бывало, ходит, ходит по кабинету и скажет: “Миша, хочешь послушать новое стихотворение?” Читал, а сам чутко прислушивался к ритму. Затем садился и записывал… Прочитанное вслух стихотворение казалось вполне законченным, но когда Сергей принимался его записывать, то делал так: напишет строчку – зачеркнет, снова напишет – и опять зачеркнет. Затем напишет совершенно новую строчку. Отложит в сторону лист бумаги с начатым стихотворением, возьмет другой лист и напишет почти без помарок. Спустя некоторое время он принимался за обработку стихов; вначале осторожно. Но потом иногда изменял так, что от первого варианта ничего не оставалось. Есенин очень много внимания уделял теории стиха. Он иногда задавал себе задачи в стихотворной форме: брал лист бумаги, писал на нем конечные слова строк – рифмы – и потом, как бы по плану, заполнял их содержанием».
Далее Мурашев пишет о том, что Есенин зорко следил за журналами и газетами и вырезал каждую строчку, имевшую к нему отношение, а Бюро газетных вырезок присылало ему все рецензии на его стихи. Доводилось ли вам слышать о такой конторе? Первое в России Бюро газетных вырезок появилось в 1901 году в Петербурге. Частные лица или учреждения могли подписываться на тематические подборки статей и отечественной или зарубежной периодики, что было не только удобно, но и выгодно – стоимость тематической подписки не шла ни в какое сравнение со стоимостью газет и журналов, из которых брались сведения.
К обоснованной критике Есенин всегда прислушивался, ведь для любого творческого человека критик – все равно что лечащий врач, который помогает «выздороветь», то есть избавиться от ошибок и творить еще лучше. Но пустопорожнее критиканство, «критика ради критики», выводило Есенина из себя. Впрочем, пребывая в хорошем настроении, он мог щелкнуть пальцем по какой-нибудь злопыхательской статейке и сказать: «Завидуют… Значит, есть чему». Но порой мог разорвать газету в клочья, которые долго топтал ногами. Знаменитая противоречивость есенинского характера, которую так любят обсуждать биографы, была не столько противоречивостью как таковой, сколько привычкой идти на поводу у своего настроения. Одно и то же событие могло вызвать у Есенина бурю эмоций или же улыбку, в зависимости от того, под какую руку оно попадало – под горячую или под холодную.
Московский период словно выпал из биографии – большинство петроградских знакомых считало, что девятнадцатилетний поэт приехал в столицу с Рязанщины… Опять же, так выглядело лучше – с полей да прямо в Петроград, от сохи да в столичные салоны! Взлет должен быть стремительным, иначе он станет напоминать унылое восхождение в гору, потеряет свою искрометность…
«Каждый труд благослови, удача! – напишет Есенин в 1925 году. – Рыбаку – чтоб с рыбой невода, пахарю – чтоб плуг его и кляча доставали хлеба на года…» Так и хочется добавить: «А поэту – песенного слова…»
Термином «песенное слово» Сергей Есенин обозначал суть своего творчества, а стихи свои считал песнями. И действительно – десятки есенинских стихотворений были положены на музыку. Иногда дело доходит до курьезов – то «Пускай ты выпита другим…» окажется в сборнике русских народных романсов, то «Где ты, где ты, отчий дом…» отнесут к песням русской эмиграции…
