Последняя жена нашего героя Софья Андреевна Толстая была дочерью младшего сына Льва Николаевича Толстого Андрея. Девочку назвали в честь бабушки, Софьи Андреевны – старшей, которая стала ее крестной матерью. Мать Софьи, Ольга Константиновна, была дочерью героя Кавказской войны генерала-артиллериста Константина Александровича Дитерихса и родной сестрой Михаила Константиновича Дитерихса, видного деятеля Белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке. К счастью, родство с Львом Толстым перевесило в глазах большевистской власти родство с белым генералом, и потому Софья Андреевна в 1925 году смогла благополучно окончить литературное отделение петроградского Государственного института живого слова. В октябре 1921 года она вышла замуж за бывшего гвардейского поручика и участника убийства Григория Распутина Сергея Сухотина, отец которого вторым браком был женат на Татьяне Львовне Толстой, старшей дочери Льва Николаевича. Семейная жизнь не сложилась – в 1922 году Сухотин перенес инсульт, для лечения последствий которого в марте 1925 был отправлен во Францию. Сразу же после отъезда Сергея двадцатипятилетняя Софья, успевшая к тому времени познакомиться с Есениным, заочно оформила с ним развод и стала готовиться к новому замужеству.
Встреча Сергея Есенина с Софьей Толстой произошла 9 марта 1925 года на вечеринке по случаю очередной годовщины крестин Галины Бениславской, которые эта атеистка-коммунистка отмечала как день рождения. Писатель Борис Пильняк привел на вечеринку свою любовницу, внучку «самого Льва Николаевича», которая «с первого взгляда» влюбилась в Есенина. «На квартире у Гали Бениславской, в Брюсовском переулке, где одно время жили Есенин и его сестра Катя, как-то собрались писатели, друзья и товарищи Сергея и Гали, – вспоминала Софья Андреевна. – Был приглашен и Борис Пильняк, вместе с ним пришла я. Нас познакомили. Пильняку куда-то надо было попасть еще в тот вечер, и он ушел раньше. Я же осталась. Засиделись мы допоздна. Чувствовала я себя весь вечер как-то особенно радостно и легко. Мы разговорились с Галей Бениславской и с сестрой Сергея Катей. Наконец я стала собираться. Было очень поздно. Решили, что Есенин пойдет меня провожать. Мы вышли с ним вместе на улицу и долго бродили по ночной Москве… Эта встреча и решила мою судьбу…»
Высокую, плечистую и несколько мужеподобную Софью нельзя было назвать красавицей. Анатолий Мариенгоф писал, что она «до немыслимости» была похожа на своего деда – только лысины да седой бороды и не хватало. Друживший с Есениным писатель Юрий Либединский описывал Софью Андреевну более комплиментарно: «В облике этой девушки, в округлости ее лица и пронзительно умном взгляде небольших, очень толстовских глаз, в медлительных манерах сказывалась кровь Льва Николаевича. В ее немногословных речах чувствовался ум, образованность, а когда она взглядывала на Сергея, нежная забота светилась в ее светлых глазах. Нетрудно догадаться, что в ее столь явной любви к Сергею присутствовало благородное намерение стать помощницей, другом и опорой писателя». Сравнение фотографий Зинаиды Райх, Айседоры Дункан, Галины Бениславской и Софьи Толстой наталкивает на вывод о том, что пленить Есенина своей красотой Софья не могла, ввиду отсутствия таковой. Но Есенина увлекла идея породниться с семьей великого мыслителя, занимавшего верхнюю строку в иерархии русских писателей, а кроме того, к 1925 году наш герой сильно изменился. «Встреча с замечательным человеком, С. А. Толстой, была для Есенина не “проходным” явлением, – пишет в своих воспоминаниях писатель Николай Никитин, друживший с Есениным в последние годы его жизни. – Любовь Софьи Андреевны к Есенину была нелегкой. Вообще это его последнее сближение было иным, чем его более ранние связи, включая и его роман с Айседорой Дункан. Однажды он сказал мне:
– Сейчас с Соней другое. Совсем не то, что прежде, когда повесничал и хулиганил…
– Но что другое?..
Он махнул рукой, промолчал.
С. А. Толстая была истинная внучка своего деда. Даже обликом своим поразительно напоминала Льва Николаевича. Она была человеком широким, вдумчивым, серьезным, иногда противоречивым, умела пошутить, всегда с толстовской меткостью и остротой разбиралась в людях. Я понимаю, что привлекло Есенина, уже уставшего от своей мятежной и бесшабашной жизни, к Софье Андреевне. Это были действительно уже иные дни, иной период его биографии. В этот период он стремился к иной жизни… Тогда же (1925 г.) было опубликовано большое “программное” стихотворение “Мой путь”. Это был взгляд в будущее и в то же время оглядка на прошлое.
