– А это не должно иметь значения. В лагерях и пунктах приема беженцев сотни людей и детей голодают и болеют. И умирают. И дети тоже. И бронегруппа пошла в «О’кей» за продуктами и прочим нужным. А в тех трех домах, что спалили бандиты, – тоже были люди. И дети. Так что не надо тут. И не надо про «свои» – все это дерьмо, – майор сделал широкий жест рукой, – все это – в большой мере именно оттого, что СВОЕ шло вперед главного. Если мы сейчас каждый начнем за свое хвататься – все вместе пропадем.
– Ну не каждый же…
– Да? А только я, к примеру, да? А остальные нет. А я их, стало быть, лучше, потому мне можно, так? Или ты? Да? Так?
– Нет, не так, тарьщмайор…
– А раз не так – не пори фигни и перестань наконец парить мне мозги, щегол. – Майор отворачивается, он и так раздражен и весьма расстроен, надо сказать. Такое впечатление, что он ОЧЕНЬ волнуется за тех людей. С чего бы? Сказал, что его никого там нет… Ладно…
– Тарьщмайор, а можно еще секундочку?
– Да. Чего?
– А там, в НИИ, ну или еще где… ну… короче, где выжившие…
– Ну?
– Там дети есть?
– Конечно, есть, слава богу. А что?
– А вот это – им. Только в тепле держите. – Я вытаскиваю из кабины сумку с аквариумом, расстегиваю, показываю.
Мгновенно сбегаются все – хоть глазком глянуть. Дав пару секунд глянуть, майор рычит, и все вновь разбегаются по делам. Обещает обязательно передать прямо сегодня. А завтра утром связь, и там решим. На том и расстаемся.
Уже скатившись с моста – внезапно для себя принимаю решение… Плюнул я на все – и как был, благо подготовился к поездке, рванул прямиком на Тореза. Может, майор и прав. Может. Даже скорее всего – прав. Наверняка. Да, у них приказ. Они не свободны. Но я-то свободен! Вот, значит, я и займусь этим делом.
Подъехал, еще осмотрелся… м-мать! Точно, вспомнил, у меня же одноклассник в однотипном доме жил. Идиотская планировка, коридорная. Одно парадное на весь дом, по центру – и на каждом этаже от лестницы коридоры в оба конца «корабля». Да-а-а-а… Плюс – эдак умеренно-равномерно между домами упырей. Так, надо мозгой шевелить, надо… Пока они не обращают внимания, но вчера, только подъехал поближе да пошумел, – поперлись. О, вот и идея. Кто там, Нильс с гу́сями, что ль? Ну-ну…
Подъехал поближе, побибикал. Опять из окна высунулись – та же женщина вроде, ага.
– Эй, как у вас?
– Нормально! Вы уже? А где военные?
– Они не могут сегодня! Там у них проблемы! Я приехал.
– Один?
– Один. Больше некому. Вы готовы?
– …Ну… да.
– Значит, так, я сейчас отъеду, вернусь минут через десять – уже соберитесь и приготовьтесь. Пока из мужчин кого позовите.
– Хорошо. – И женщина исчезла.
Вскоре появился пожилой мужчина вполне серьезного вида.
– Здрасте!
– День добрый. Слушаю вас.
– Значит, я скоро начну. Пробьюсь к вам и постучу – впустите меня. Потом обратно пойдем. Приготовьте всякого хлама побольше, мебели какой нетяжелой, лестницы загромоздить, есть у меня идея. И тряпок побольше всяких, занавесок там, простыней, ага?
– Есть, сделаем!
– Ну и дубья какого, всем, кто держать сможет, – ножки, что ли, от столов поотламывайте…
– Ясно!
Пока мы общались – машину уже начали обступать упыри, подтянувшись с окрестностей.
А и хорошо! Начинаю сигналить и ме-э-э-эдленно так, с остановками, ползу – сначала за дом, подальше от подъезда, потом все дальше, созывая все новых упырей. Вспомнилось – на дачах, в садоводстве, точно так же проезжал, сигналя, грузовичок с бочкой совхозного молока, созывая дачников, прежде чем остановиться на центральном перекрестке. Вот-вот. Собрав толпу тупых упырей за пару домов от нужного мне, резко срываюсь вперед и на скорости делаю широкий круг – вижу, потеряв меня, они так и замирают толпой – разойдутся, конечно, но не сразу. Вот и ладненько.
Дав на всякий кругаля, тихонечко подкатил к дому. Уже обдумав все, осторожно подаю задом – и намертво подпираю дверь парадного. Вот. Собрался, проверил, все приладил – обрез, тесак, шашка – тоже беру. Патронташ через плечо. Готов. Так. Связаться с военными, на всякий? Нет уж, обойдусь. Или справлюсь… или все равно им самим придется. Все, пошел. Через люк – наверх и на козырек… ага!
