Еще один нож он сунул за голенище унта, выбрав тот, у которого рукоять потоньше, попутно ругая себя за то, что не подготовился раньше. Подобные нововведения следовало сделать давно. Сразу после нападения беглых каторжников.
Разобравшись с оружием, он оделся и, сходив в сарай, принес в избу свои охотничьи лыжи. Внимательно осмотрев лосиную шкуру, которой те были подбиты, Мишка подумал, что подбивку пора менять, и, вынеся их на крыльцо, вернулся в дом. Вроде все. Сухари, соль, чай, вяленину, ложку, котелок, флягу с водкой и моток крепкой веревки собрать было делом пяти минут.
Дверь в сени хлопнула, и Мишка, увидев в руках у тетки корзину с пряжей, с усмешкой подумал: «Кумушки языками чесали. Заодно и пряли».
— Сынок, ты никак опять собрался куда? — запричитала Глафира, едва увидев его сборы.
— Начальство велит с приезжими проводником сходить, — вздохнул Мишка.
— Чего это? У них и свои проводники есть. Чего тебя-то дергают?
— Сам не хочу, но те лучшего захотели, — отмахнулся Мишка. — Мама Глаша, собери поесть. Со светом уйду.
— Так поел бы. У меня готово все, — ответила тетка, быстро собирая на стол.
— Ты хозяйка в доме. Чего я без тебя полезу, — пожал Мишка плечами.
— Ох, Мишенька, не нравится мне это, — вдруг вздохнула Глафира. — осторожен будь. Тем приезжим до нас и дела нет. А если сгинет кто в тайге, то их не касаемо.
— Знаю, мама Глаша, — кивнул Мишка. — Не бойся. Я тоже тот еще подарочек. Начнут наседать, там и останутся. Уж что-что, а тайгу я лучше них всех знаю. Прыгнул в кусты, и ищи ветра в поле. Ты лучше вот что… Если кто будет про меня спрашивать — ничего не знаешь. Пришли, велели сопровождать, и все. Куда, зачем, кого — знать не знаешь, ведать не ведаешь. А про меня так вообще ничего не понимаешь. Молча собрался и ушел. Сказал только, что урядник приказал.
— И этот бес толстый тут, — зашипела Глафира.
— Не шуми. Он хоть и хитер, но помогал нам хорошо. Сама видела, без него у нас и половины нужного не было бы. Даже работу мне подходящую нашел. Так что скажешь, что ничего не знаешь. Урядник власть. Он приказал, ты и спрашивать ничего не стала. На том и стой.
— А кто спрашивать-то станет? — подумав, уточнила женщина.
— Да кто б ни спрашивал. Плачь, вой, на сиротство напирай, а про дело ни словечка. Тогда от тебя быстро отстанут. Поняла?
— Сделаю, сынок, — помолчав, решительно кивнула Глафира. — Что с глупой бабы взять? Я крестьянка неграмотная. Людей не видела, начальства боюсь.
Произнося этот монолог, Глафира ехидно усмехалась, а в глазах ее плясали бесенята. Заметив это, Мишка только удивленно головой покачал.
Первый пушистый снег с едва слышным хрустом проминался под широкими лыжами. Двигаясь неспешной рысью, Мишка внимательно вслушивался в окружающую тайгу, отслеживая любое несоответствие. Это только кажется, что в лесу или тайге тихо. На самом деле они живут своей, только им понятной жизнью, полной суеты, движения и звуков. Вот снегирь вспорхнул с ветки, решив не рисковать и не оставаться рядом со странным двуногим.
Вот сорока с треском перелетела с дерева на дерево, а где-то в кроне старого кедра выдал свою барабанную дробь дятел.
Рассмотрев на карте главного контрразведчика (контрразведчиками Мишка решил называть про себя несвятую троицу приезжих) нужное место, он надел лыжи и решительно заскользил в нужную сторону. С ходу отставшие от него спутники двигались по проложенной лыжне, даже не пытаясь нагнать его. Выбрав место для ночевки, Мишка скинул лыжи и, воткнув их в снег, принялся собирать хворост. Потом, нарубив лапника на всех, парень развел костер и отправился к ручью.
Негромкий выстрел малокалиберной винтовки утих, едва добравшись до противоположного берега. Молодой самец кабарги вздрогнул и медленно завалился в снег. Пуля вошла ему в точку между ухом и глазом. Подойдя к тушке, парень одним движением перерезал животному горло, спуская кровь. Вода, моментально порозовев, быстро очистилась. Подвесив добычу на сук, Мишка привычными движениями ободрал шкурку и, вспоров брюшину, свалил внутренности все в тот же ручей.
Быстрое течение отнесет их подальше и выбросит где-нибудь в стороне. Любителей поживиться за чужой счет в тайге хватает. Очень скоро от требухи и памяти не останется. Разделав тушу, Мишка омыл ее ледяной водой и, закинув на плечо, отправился обратно к устроенной стоянке. Там уже возились подошедшие попутчики. Увидев парня с добычей, все шестеро растерянно замерли, глядя на него удивленными глазами.
— Ну, Мишка, ну, бес! — восхищенно протянул один из полицейских. — Ты и вправду в тайге как дома.
— Тетка рассказывала, что мать меня в тайге родила, когда за мороженой клюквой пошла, — ответил Мишка, чуть усмехнувшись.
