— Вот, господину инженеру катер нужен или вельбот какой. Вы у нас власть, все про всех знаете, подскажите человеку, где такую штуку купить, — быстро перевел Мишка стрелки.
— Так, где купить, — проворчал урядник, расправляя усы. — Тут с купцами говорить надо, которые в дальние фактории ходят. Или с теми, кто лес сплавляет. Но цена тут от мотора зависеть будет.
— Тогда лучше вельбот, — нашелся Мишка. — А винт и мотор господин инженер сам поставит.
— Да, да. Именно так. Главное, чтобы корпус крепким был, — быстро закивал изобретатель.
— Да вы никак опять мотор собрали? — сообразил урядник и возмущенно засверкал глазами.
— Николай Аристархович, кто старое помянет, тому глаз вон, — быстро притушил Мишка разгорающиеся страсти. — А мотор его дело нужное.
— А тебе-то в том какая выгода? — насторожился толстяк.
— Заимку хочу ставить. Выше по реке. Наши все ниже ходят. А я к горам хочу, — пожал Мишка плечами.
— А чего там? — не понял урядник.
— Сказал же, наши все ниже по течению ходят. Выходит, выше там места нехоженые и дичь непуганая. Да и от хунхузов подальше.
— Там река промеж высоких берегов идет. Быстрина, — напомнил урядник.
— Знаю. Потому и хочу его мотор попробовать. А не получится, придется коня покупать. Да и поделено все давно внизу, — добавил парень, махнув рукой.
— Ну, тоже верно, — вздохнул урядник. — Ладно. Есть у меня пара знакомых. Схожу сегодня. Все равно на площадь идти. Что узнаю, сам к вам зайду, — добавил он, повернувшись к инженеру.
— Буду премного благодарен, голубчик, — рассыпался изобретатель, вскакивая.
— Рассказывай, Миша, чего задумал? — спросил урядник, дождавшись, когда инженер выскочит из кабинета.
— Правда заимку ставить буду, — вздохнул Мишка, решив помолчать пока про золото. — Пора уже свои угодья искать. Мне и тетку кормить, да еще и подругу ее, Марфу, а у той шестеро по лавкам.
— А ее-то с чего? — растерялся толстяк.
— А что, детей на голодную смерть бросить? — возмутился Мишка.
— Что, Глафира разжалобила? — понимающе вдохнул урядник.
— Так ведь я и сам сирота. Коли б не тетка, так бы сдох под забором. Или уже на этапе кандалами гремел.
— Тоже верно, — снова вздохнул толстяк. — Это выходит, на все лето уйдешь? А служба как же?
— А что служба? — не понял Мишка. — Патроны к револьверам я вам накрутил. Ежели надо, пусть начальство еще гильз закупает. Наделаю. А к винтовкам не с моей мастерской. Там серьезный цех ставить надо.
— Вроде так, — задумчиво кивнул урядник.
— Да вы не думайте, дядя Николай. Я и себе рыбы насолю, и про вас не забуду, — подмигнул ему Мишка. — Хочу еще там коптильню поставить.
— Решил на месте все делать? — понимающе усмехнулся толстяк.
— А чего сырое сюда тащить? Коли у инженера с катером получится, так я все уже готовым смогу привозить. Так что, поможете ему вельбот купить?
— Да найду я ему лодку, — отмахнулся толстяк. — Уже три штуки знаю. Но ему ж, точнее тебе, получше надобен.
— Желательно, — усмехнулся Мишка.
— Найдем, — усмехнулся в ответ урядник, подвигая к себе бумаги.
— Что, начальство отчет потребовало? — понимающе усмехнулся парень, кивая на бумаги.
— Не то слово, — скривился толстяк. — Дел нет, а отчет давай. Им, видишь ли, из столицы виднее, как надо в нашей глуши дела вести. И чего я им тут написать должен?
— А так и напишите. Мужик такой-то мужику такому-то по пьяному делу рыло начистил. А приказчик такой-то у купца такого-то полюбовницу увел. Пусть почитают. Разика три-четыре с такой мурой повозятся, сами откажутся, — рассмеялся Мишка. — А станут возмущаться, так и говорите: у нас глушь такая, что медведя чаще встретить можно, нежели бандита. А если кто бузу и может учинить, так только ссыльные.
— Ну, Мишка! — расхохотался толстяк. — Вот умеешь ведь на пустом месте мозги заплести.
— А чего? — невинно захлопав глазами, пожал плечами парень. — У вас служба в чем? Охранение благочиния и недопущение его нарушения. А охрана ссыльных да сторожа станции — это конвойная рота да военные. Вот пусть они и отдуваются.
— Только не говори, что ты наш устав читал, — растерялся урядник.
— Читал, — кивнул Мишка. — Должен же я знать, где служу и кому помогаю.
— Что, и все понял? — не поверил толстяк.
— Да чего там понимать, — отмахнулся Мишка. Слова умные, а смысл один.
— И какой же?
— Надзирать и пресекать, — коротко ответил парень. — Надзирать за благочинием и пресекать попытки его нарушить. А что такое это самое благочиние, они и сами не знают.
Внимательно выслушавший его урядник, помолчав, вдруг громко, от души расхохотался.
— Ну, Мишка, уморил, — простонал он, утирая слезы. — Люди старались, писали, а он весь их труд к двум словам свел.
— А чего дурью маяться? — развел парень руками. — В писании десять заповедей для чего даны? Вот они и есть, то самое благочиние. А остальное от лукавого.
— Гм, а ведь верно, — покачал толстяк головой, успокаиваясь. — Так оно и есть.
— Ладно, пойду я, дядя Николай, — улыбнулся Мишка, поднимаясь.
— Ступай, Миша, ступай. Ежели чего, где искать тебя?
