— Значит, очень плохо. — догадался Алексей. Не в бровь, а в глаз. Она отвернулась, направив пистолет на мишени, чтобы он не увидел её слёз, заблестевших в глазах и начала стрелять снова, но так неумело, что в итоге, бессильно опустила руки.
— Не получается. — обречённо констатировала Саша. Мужчина подошёл к ней и осторожно взял оружие.
— Конечно, у тебя руки дрожат. — она попыталась одёрнуть руку, но не успела, он крепко сжал её кисть. — Поехали. — спокойно сказал бизнесмен.
— Куда?
— А тебе не всё равно? Поехали. — повторил он. Арсеньева повиновалась.
Ей вдруг показалось, что только этот человек может перечеркнуть всё, что случилось с ней раньше. Возможно, именно его решительности, напористости, умения принимать решения, расправляться с проблемами, ей всегда не хватало.
К её удивлению, Алексей был за рулём. Она второй раз в жизни видела, как он водит машину. Тем более в этот раз, это был внедорожник Volkswagen Touareg, на котором раньше мужчина никогда не приезжал к ней.
Они долго ехали в полной тишине, куда-то подальше от города. И в эти минуты, Александра всё отчётливее и отчётливее понимала, как сильно она устала. Быть сильной, бороться, постоянно держать оборону против всего мира, нести ответственность и за себя, и за других, сопротивляться, защищаться… Ей вдруг захотелось быть если не такой как все, то такой, как многие женщины: капризной, слабой. Перестать тащить всё на свете, решать проблемы. Она поняла, как не хватает рядом сильного плеча, поддержки.
Её мысли прервал Мещерский:
— Ну всё, приехали. — девушка осмотрелась вокруг: машина стояла посреди какого-то поля.
— Куда ты меня привёз?
— Это место для откровений. — заявил он.
— Мещерский, ты маньяк? — усмехнулась Саша.
— В данный момент, скорее, психолог. — мужчина потянулся к ней, Арсеньева дёрнулась в сторону, думая, что он вновь станет её целовать, но не угадала. Он, всего лишь, отрегулировал спинку её сидения, слегка отклонив её и когда архитектор облокотилась снова, то панорамная крыша внедорожника оказалась прямо над головой.
— Сколько звёзд… — заметила Александра.
— Да, в городе такого не увидишь. Здесь небо чище. — со своим сидением бизнесмен поступил так же. — Ну, а теперь рассказывай.
— Каких же ты жаждешь откровений?
— Любых. Ты обо мне уже почти всё знаешь, а я о тебе ничего. Так не честно, Александра Юрьевна. А сейчас тебе плохо, и я полагаю, не из-за рабочих вопросов. Так что, рассказывай. Если поделиться болью с другом, то она становится чуточку меньше.
— Сейчас уже начало одиннадцатого. Ты же понимаешь, что это займёт не один час?
— Есть вещи, на которые мне времени не жалко.
— Тебя не переспоришь. — горько усмехнулась девушка и с минуту подумав, начала честный рассказ о своей жизни.
Саша выросла в детском доме города Ростов-на-Дону. Точной информации о том, кто были её родители, она так и не узнала. Но одна старая, сердобольная нянечка, рассказывала, что их убили, когда ей было всего пол года.
— Знаешь, я очень долго ждала, что настанет такой день и час, когда за мной придут мои родители. Родные или приёмные. Ну, наверное, как все дети в детском доме. Ты себе не представляешь эти ощущения, когда приходит очередная пара и смотрит на всех. Сердце замирает, не бьётся… Те кто помладше, в открытую просят, чтобы их забрали, либо спрашивают у женщины «Ты моя мама?». А я всегда просто молча надеялась. Я ведь была не хуже тех, кого забрали. Мне казалось, ещё чуть-чуть и меня тоже возьмут в семью. Но когда долго ждёшь, потом перегораешь. И к третьему классу, я перестала верить. Меня больше не интересовали приходящие семейные пары. — рассказала Саша.
За годы жизни в детдоме, Александра привыкла к вереницам чужих лиц и безучастным эмоциям, привыкла к разговорам о ненужности и неважности их всех — детей-сирот.
Девушка выросла и решила, что хочет стать переводчиком. Ей всегда был интересен английский язык, который она изучала в школе, поэтому Арсеньева подала документы на факультет иностранных языков и успешно справилась с экзаменами.
— Мне повезло. Наша воспитатель Раиса Алексеевна, когда узнала, что я собираюсь поступать на иняз, начала приносить мне самоучители, учебники, словари… И я готовилась самостоятельно, пока было время. Благодаря квоте при поступлении, попала на бюджет. Конкурс то был большой. — девушка улыбнулась: — Это было так волнительно и так интересно: начинать новую, совсем другую жизнь, которая была непохожа на привычную детдомовскую. У нас там всё было строго по расписанию: подъем, завтрак, обучение, прогулки… Ну всё. Никто и никогда не спрашивал о твоих желаниях, о мыслях, о мечтах. А тут-такая жизнь! Сам себе хозяин. Хотя в самом начале было ощущение, что ты какой-то… Ничейный взрослый. Ведь все эти годы нам постоянно твердили о том, что о нас заботится государство. И вдруг: всё. Никто больше не заботится.
