Только в спальне, преклонив колени для молитвы на ночь, обнаружив, что мои мысли блуждают где-то далеко, поняла я, что позволила ему говорить с собой, как будто и впрямь мечтаю о славном домике посреди полей с Уильямом в супружеской постели.
Осенью я вернулась ко двору. Сомнений нет: королеву вышвырнули окончательно. Анна убедила короля, что нет никакого смысла соблюдать приличия и изображать верного мужа. С тем же успехом можно открыть всему миру истинное положение вещей, а на врагов просто не обращать внимания.
Генрих был щедр. Екатерина Арагонская в большом почете живет в своем новом доме, даже принимает послов, как будто по-прежнему остается возлюбленной и уважаемой супругой. При ней состоят двести человек, пятьдесят из них – придворные дамы. Правда, отнюдь не лучшие, слишком их много стекается ко двору и оказывается в распоряжении Анны. Мы провели веселенький день, выбирая тех, кто нам особенно не нравился, – чтобы отправить ко двору королевы. Так мы избавились от полудюжины девиц Сеймур – интересно, как вытянется лицо у сэра Джона Сеймура, когда он об этом узнает.
– Может, и жену Джорджа отправить в Мор? – предложила я. – Как он будет счастлив – вернется домой, а ее нет.
– Лучше пусть остается на глазах. Еще устроит что-нибудь. Хоть она и отвратительна, но все же отнюдь не пустое место. Спокойнее, если вокруг королевы одни ничтожества.
– Неужели ты все еще боишься ее? Она уже почти уничтожена!
Анна покачала головой:
– Я не буду чувствовать себя в безопасности до самой ее смерти. Так же как она – до самой моей смерти. Дело не в том, что мы делим короля и трон. Теперь она – моя тень, а я – ее. Мы неразрывно связаны. Одна из нас одержит полную победу, но не будет уверена, победила или проиграла, пока жива другая.
– Как она может победить? Король даже видеть ее не желает.
– Ты не знаешь, как меня ненавидят, – шепнула Анна так тихо, что мне пришлось наклониться. – Во время путешествия мы двигались от одного поместья к другому и никогда не останавливались в деревнях. До простого народа дошли слухи из Лондона, я теперь не милая спутница короля, а разлучница, разбившая счастье королевы. Стоило нам задержаться в деревне, как начинались враждебные выкрики.
– Не может быть!
– А когда королева прибыла в Сити и устроила праздник, толпа окружила замок Или, все благословляли ее и клялись, что никогда мне не покорятся.
– Кучка недовольных слуг.
– Или нечто большее. Что, если меня ненавидит вся страна? Каково королю слышать, как они поносят и проклинают меня? Думаешь, такой человек, как Генрих, вынесет, что вдогонку ему летят проклятия? Его же все восхваляли с самого рождения.
Анна совсем приуныла.
– Они привыкнут. Священники станут проповедовать во всех церквях – ты его законная жена, а когда родится сын, все тем более изменится, станешь спасительницей страны.
– Вот именно, – медленно произнесла она. – На этом-то все и держится. На сыне.
