Это было славное лето и для меня, и для детей. Генриху исполнилось пять, его сестре – семь, я решила – пора им купить пони, каждому своего собственного. Но в деревне не найти пару хороших пони, маленьких и послушных. Я пожаловалась во время нашего путешествия в Хевер Уильяму Стаффорду и поэтому не слишком удивилась, когда через неделю он вернулся без приглашения, прискакал на стройном охотничьем коне, ведя в поводу двух маленьких толстеньких пони – по одному с каждой стороны.
Мы с детьми гуляли в лугах около рва. Я помахала Уильяму, он свернул с дороги и вдоль рва подъехал к нам. Увидев пони, Генрих и Екатерина запрыгали от восторга.
– Не торопитесь, – предупредила я. – Подождем и посмотрим. Так ли они хороши, захотим ли мы их купить?
– Похвальная осторожность! Я ведь известный барышник.
Уильям Стаффорд слез с седла, поднес мою руку к губам.
– Где вы их отыскали?
Екатерина уже взяла за повод маленького серого пони, гладит ему нос. Генрих прятался за моей юбкой, только глазенки блестят – смесь восторга и страха.
– Представьте себе, нашел на дороге, – протянул Уильям Стаффорд лениво. – Могу отправить обратно, если не подходят.
У меня за спиной раздался протестующий вопль:
– Не надо!
Уильям Стаффорд опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с сияющей мордашкой моего сына.
– Выходи, мальчик! – сказал добродушно. – У матери за спиной наездником не станешь.
– А он не кусается?
– Будешь кормить с ладони, – объяснил Уильям, – тогда не укусит.
Раскрыл мальчику ладошку, показал, как лошадь щиплет траву.
– А он может скакать галопом? – спросила Екатерина. – Как мамина лошадка?
– Ну, не так быстро, но может. А еще он умеет прыгать.
– Я смогу с ним прыгать? – У Генриха глаза как блюдца.
Уильям выпрямился, улыбнулся мне:
– Сначала научитесь просто сидеть на пони, ездить шагом, рысью и легким галопом. А уж потом – состязания и прыжки.
– Вы меня научите? – спросила Екатерина. – Пожалуйста! Оставайтесь на все лето и поучите нас ездить верхом.
Его улыбка стала откровенно победной.
– Мне бы и самому хотелось. Если ваша мама позволит…
Дети тут же повернулись ко мне.
– Скажи «да», – умоляла Екатерина.
– Пожалуйста! – ныл Генрих.
– Я и сама смогу научить вас ездить верхом, – запротестовала я.
– Но не для состязаний же! – воскликнул мой сын. – Ты ездишь в дамском седле, а мне нужно мужское. Я же мальчик, а когда вырасту, стану мужчиной!
Генрих приплясывает на одном месте, а Уильям смотрит на меня поверх его головенки:
– Что скажете, леди Кэри? Можно мне остаться на лето и поучить вашего сына ездить в мужском седле?
Мне, кажется, удалось скрыть смущение.
– Что ж, очень хорошо, если вам так хочется. Скажите там, в доме, чтобы вам приготовили комнату.
Каждое утро мы часами гуляем, дети шагом едут на своих новых пони. А после обеда выводим пони на длинных поводьях, они идут по кругу, сначала шагом, потом рысью и галопом, а дети прилипают к своим седлам, как репейники.
Уильям бесконечно терпелив с ними. Каждый день дети узнают что-нибудь новенькое, но я подозреваю – он сознательно не слишком торопится. Пусть научатся хорошенько держаться в седле к концу лета, но не раньше.
– А что, своего дома у вас нет? – не слишком доброжелательно спросила я как-то вечером.
Мы возвращаемся в замок, ведя в поводу каждый своего пони. Солнце садится, башенки на фоне заката придают дому вид сказочного замка, окошки мерцают розовым светом.
– Мой отец живет в Нортгемптоне.
– Вы единственный сын?
Ключевой вопрос.
– Нет, я второй сын, миледи, и ни на что не годен. Но собираюсь купить маленькую ферму в Эссексе. Есть у меня такая задумка – стать землевладельцем.
– А где вы деньги возьмете? Вряд ли у дяди на службе много заработаешь.
– Я был моряком и несколько лет назад получил вознаграждение, для начала хватит. Хорошо бы найти женщину, которая захочет поселиться в славном домике посреди собственных полей и знать, что ни королевская власть, ни королевская злоба ее не достанут.
– Король достанет где угодно, иначе он не был бы королем.
– Так-то оно так, но можно сделаться таким ничтожным, что тобой никто не заинтересуется. Единственная опасность – ваш сын. Он всегда будет на виду, пока считается претендентом на трон.
– Если Анна родит мальчика, мой будет не нужен.
Сама не понимая как, я не просто иду с ним в ногу, я уже следую его мечтам.
Он продолжает, ловко стараясь не спугнуть меня:
– Больше того, она захочет удалить его от двора. Он сможет расти с нами, мы воспитаем из него деревенского сквайра. Неплохая жизнь для мужчины. Может, самая лучшая. Не люблю я двор. А в последние годы вообще не знаешь, на каком ты свете.
Вот и подъемный мост. В согласии мы помогаем детям спешиться. Екатерина и Генрих несутся прямо домой, а мы с Уильямом ведем пони на конюшню. Двое парней выбегают и забирают у нас пони.
– Придете обедать? – спрашиваю как ни в чем не бывало.
– Разумеется. – Он отвешивает поклон, отходит.
