Теперь мы стоим поодаль друг от друга, на палубе стали появляться другие люди, все в восторге от легкости морского перехода, все глядят через узкую полоску воды на крепость Кале.
– Теперь тебе получше? – спросила я.
Без его тела рядом почувствовала – нет больше жаркой страсти и привычный холод жизни возвращается.
На мгновение Уильям смутился:
– А, морская болезнь, я о ней совершенно забыл.
Тут я все поняла. Какой обманщик!
– Вообще ничего не было, да? Скажи правду. Все выдумал, просто хотел положить мне голову на колени, чтобы с тобой сидела, тебя баюкала?
Он притворно смутился, повесил голову, как напроказивший мальчишка, а потом вдруг широко усмехнулся:
– Нет, это ты мне скажи правду, моя дорогая леди Кэри. Счастливее часов в жизни не случалось, признайся! Что, неправду говорю?
Я прикусила язычок. Помолчала немножко. Конечно, были в моей жизни счастливые моменты, и не раз. Меня любил король. Любящий муж сумел снова завоевать мое сердце. Столько лет я была удачливей своей сестры. Но чтобы быть счастливой столько времени подряд – целых шесть часов? Нет, никогда.
– Ты прав, – сдалась я наконец. – Счастливейшие шесть часов в жизни.
Корабль подошел к пристани – шум и гам вокруг, моряки и портовые рабочие высыпали поглазеть на короля и Анну. Когда те ступили на землю английских владений во Франции, раздались приветственные крики. Потом мы все собрались на мессу в соборе Святого Николая вместе с губернатором Кале; он носился вокруг Анны, будто она и впрямь коронованная особа. Но что бы там губернатор Кале ни выделывал, что бы ни говорил, ее тревога не улеглась – король Франции не настроен столь дружественно, Генриху пришлось оставить Анну в Кале, а самому скакать навстречу Франциску.
– Вот глупец, – бормочет про себя Анна, глядя в окно замка на короля во главе отряда рыцарей. Генрих машет шляпой приветствующей его толпе, а потом оборачивается, кивает в сторону замка в надежде, что она на него смотрит.
– В чем дело?
– Должен был догадаться – французская королева не захочет со мной встречаться. Она испанская принцесса – вроде Екатерины. И королева Наваррская не пожелала меня видеть. Зачем ее только спросили, дали ей повод отказаться.
– А она объяснила, почему отказывается? Всегда была так добра к нам в детстве.
– Сказала, я – настоящая интриганка, – отрезала Анна. – Боже милостивый, до чего же все эти женщины заносчивы, теперь, когда повыходили замуж! Как будто ни одна из них не ловила себе жениха.
– Что же, мы вовсе не увидим Франциска?
– По крайней мере, не официально. И дамы не приедут на встречу. – Она забарабанила пальцами по подоконнику. – Екатерину-то французская королева не позабыла поприветствовать. С ней все тут немало носились.
– Сама понимаешь, ты пока не королева, – опрометчиво заметила я.
Она бросила на меня ледяной взгляд:
– Да, я знаю. Благодарю за напоминание, успела заметить за последние шесть лет, хватило времени это усвоить. Однако я собираюсь стать королевой. В следующий раз приеду во Францию после коронации, и она пожалеет, что так со мной обращалась. А когда Маргарите Наваррской придет в голову выдать своих дочек за моих сыновей, я уж вспомню, что она назвала меня скандалисткой. Поверь мне, не позабуду и про тебя, все торопишься мне напомнить, что я еще не королева.
– Анна, я всего-навсего сказала…
– Тебе бы лучше помолчать и подумать прежде, чем рот открывать, – огрызнулась сестрица.
Генрих пригласил короля Франциска посетить крепость Кале, и два дня подряд все придворные дамы во главе с Анной пытались разглядеть через окно французского короля – знаменитого красавца. Только нам ничего, кроме пера на шляпе, видно не было. Я думала, Анна совсем взбеленится оттого, что ее не пригласили, но она только улыбалась и отмалчивалась, а когда каждый вечер после ужина Генрих приходил в ее комнаты, встречала его такая веселая и довольная, что мне стало ясно – сестра что-то затевает.
Она заставила нас всех разучивать новый танец – сначала она, а все следом и все остальные дамы приглашают сидящих за столом кавалеров. Теперь понятно – она задумала появиться в зале во время ужина и станцевать с королем Франции.
Молоденькие придворные дамы недоумевали: как она на такое осмелится? Но я знала, Генрих ей разрешил. Его удивление при появлении Анны будет таким же наигранным, как когда-то у королевы Екатерины, – сколько раз ей приходилось притворяться, что не узнала под маской собственного мужа. Я почувствовала себя старой и больной при одной только мысли: столько лет всякий при дворе притворяется, что опять не узнал короля под маской. А теперь Анна будет играть в эти игры, и так до бесконечности.
Несмотря на прогулки верхом с Анной каждое утро и танцы с придворными дамами каждый вечер, в середине дня мне удавалось ускользнуть и прогуляться по улицам Кале. Там, в небольшом трактире, меня ждал Уильям Стаффорд. Затаскивал меня в заднюю комнату, подальше от любопытных глаз, заказывал мне кружку эля.
– Как дела, любовь моя?
– Хорошо, – отвечала я с улыбкой.
