– Вот здесь! Прямо здесь! – Она затихла, лицо сияет, раньше я никогда ее такой не видела. – Снова! Как легкое трепетание. Это мой ребенок, он шевелится. Хвала Господу, я жду ребенка, живого ребенка!
Она вскочила, волосы в беспорядке падают на плечи.
– Беги скажи Джорджу!
Даже зная их близость, я удивилась:
– Джорджу?
– Я имела в виду – королю, – поспешно поправилась Анна. – Приведи его сюда.
Я побежала в королевские покои. Его одевают к обеду, в спальне с полдюжины кавалеров. Прямо в дверях я присела в реверансе, он просиял от удовольствия при виде меня:
– Это же другая Болейн! Та, у которой хороший характер!
По комнате прокатились смешки.
– Королева умоляет вас, сэр, тотчас прийти к ней. У нее хорошая новость, которую она не может скрывать ни минуты.
Рыжеватые брови приподнялись. Вид у него поистине величественный.
– Она посылает вас, словно пажа, привести меня, как щенка?
Я снова сделала реверанс.
– Сэр, ради такой новости я готова бежать со всех ног, а вы, зная, в чем дело, пошли бы на свист.
За моей спиной раздался ропот, но король уже накинул золотистую мантию, разгладил обшлага из меха горностая.
– Ведите, леди Мария. Щенок готов идти на свист. За вами – куда угодно.
Я легонько коснулась его протянутой руки, он притянул меня ближе, я не противилась.
– Замужество идет вам, Мария, – шепнул он доверительно, пока мы спускались по лестнице, половина придворных – за нами. – Вы прелестны, как в те времена, когда были моей маленькой возлюбленной.
Чем сильнее он ластится, тем больше я настораживаюсь.
– Это дело давнее, – отвечаю осторожно. – Зато ваше величие с тех пор по меньшей мере удвоилось.
Как только у меня вырвались эти слова, прокляла себя за глупость. Хотела сказать: он стал могущественнее, прекраснее, а получилось – какая же я идиотка, – что он стал в два раза толще (чудовищная, но правда).
Он так и застыл, не дойдя трех ступенек до конца лестницы. Я глаз не смела поднять, чуть на колени не упала со страха. Хоть весь свет обойди, среди придворных дам не найдешь более неловкой, с моей страстью говорить комплименты и полным неумением делать это как следует.
Раздался громовой рев, я взглянула на короля и, к неимоверному облегчению, увидела – он хохочет.
– Леди Мария, вы что, совсем разум потеряли? – осведомился он.
Я тоже начала смеяться:
– Похоже на то, ваше величество. Я имела в виду, тогда вы были моложе, я была девчонкой, зато теперь вы король среди принцев, а получилось…
Мои слова заглушил новый раскат хохота. Придворные позади нас вытянули шею, наклонились, желая понять, что развеселило короля, почему я краснею от стыда и смеюсь одновременно.
Генрих обхватил меня за талию, крепко обнял:
– Мария, я вас обожаю! Вы лучшая из Болейнов, никто не может так рассмешить. Ведите меня скорей к жене, а то вы можете сказать совершенно страшные вещи, и придется отрубить вам голову.
Я выскользнула из его жестких объятий, повела дальше, на половину королевы, придворные – за нами. Анна все еще во внутренних покоях, я постучала в дверь и объявила о приходе короля. Она стоит с распущенными волосами, держа чепец в руках, лицо сияет удивительным светом.
Генрих входит, я закрываю за ним дверь, встаю перед ней – никто не сможет подойти ближе и подслушать. Это величайший миг в жизни Анны, пусть сполна насладится им. Пусть скажет королю, что беременна и в первый раз после Елизаветы ребенок шевельнулся у нее в животе.
Входит Уильям, видит меня перед дверью, проталкивается через толпу придворных:
– Стоишь на страже? Руки в боки, прямо как торговка, защищающая свое ведро с рыбой.
– Она сейчас рассказывает королю, что беременна. Имеет право обойтись, наконец, без этой проклятой Сеймур.
Появляется Джордж:
– Что рассказывает?
– Ребенок шевельнулся. – Я улыбаюсь брату, предвкушая его радость. – Она сразу же послала меня за королем.
Вместо радости вижу что-то другое, на его лицо набегает тень. Джордж всегда так выглядит, если сделал что-то дурное. Знаю я его виноватый взгляд. Что-то мелькнуло в его глазах и исчезло, я даже не уверена, было ли на самом деле, но теперь я знаю, совершенно точно знаю – его совесть нечиста, путешествие ко вратам ада, дабы зачать наследника для английского трона, они совершили вместе.
– Господи, что такое? Что вы оба наделали?
Пустая придворная улыбка.
– Ничего, ничего! Какое счастье! Какие дни! Екатерина мертва, а новый принц жив. Vivat Болейны!
Уильям не может сдержать улыбку.
– Твои родственники всегда поражают меня своим умением воспринимать любое событие в свете собственных интересов, – учтиво замечает он.
– Имеешь в виду веселье по случаю смерти королевы?
– Вдовствующей принцессы, – одновременно поправляем мы с Уильямом.
– Ага, именно ее, – ухмыляется Джордж. – Конечно мы рады. Твой изъян, Уильям, – отсутствие честолюбия. Ты не понимаешь, в жизни есть только одна цель.
– Какая же? – интересуется мой муж.
– Всего и побольше, – просто отвечает брат. – И чем больше, тем лучше.
