Король легко берет следующую подачу, мощно отбивает мяч, Джордж даже не пытается его взять. Игра идет своим чередом, оба носятся по корту и со всей силы бьют по мячу, не давая противнику пощады и, конечно же, не поддаваясь. Джордж неуклонно проигрывает, но делает это столь виртуозно, что ничего нельзя заподозрить, просто король отличный теннисист. На самом деле у короля действительно лучше техника, просто Джордж движется вдвое быстрее. Джорджу двадцать четыре, он в хорошей форме, а Генрих близок к середине жизненного пути и уже начинает полнеть.
К концу первого сета Джордж посылает высокий мяч, Генрих тянется отбить его, чтобы выиграть очко, и вдруг со стоном падает на землю. Дамы поднимают крик. Анна уже на ногах. Джордж перепрыгивает через сетку и первым оказывается возле короля.
– Боже, что с ним? – спрашивает Анна.
Джордж бледнеет:
– Нужен врач!
Паж торопится в замок, а мы с Анной открываем ворота и спешим на корт.
Король, багровый от боли, вцепляется мне в руку:
– Проклятье. Мария, избавься от всех этих людей.
Я поворачиваюсь к брату:
– Убери всех отсюда.
Король смущенно смотрит на Анну, и я понимаю – боль, которую он испытывает, ничто по сравнению с ударом по его гордости, ведь она видит, как он лежит на земле, едва сдерживая слезы.
– Ступай, Анна, – говорю я тихонько.
Она не спорит. Отходит к воротам, ждет, хочет услышать вместе со всем двором, что могло сбить короля с ног во время победного удара.
– Где болит? – настаиваю я.
Боюсь, он покажет на грудь или живот, а может, повредил что-нибудь внутри или сердце дало сбой. Вдруг что-нибудь серьезное, непоправимое.
– Нога, – говорит он с трудом. – Так глупо. Упал. Сломал, наверное.
– Нога? – Я почти смеюсь от облегчения. – Боже мой, Генрих, я боялась, вы умрете.
Несмотря на боль, он усмехается:
– Умру? Раз я отказался участвовать в рыцарском турнире, так ты теперь думаешь, я могу погибнуть, играя в теннис?
Теперь я плачу от облегчения:
– Нет, конечно нет. Но вы так внезапно упали… Как громом пораженный…
– Пал от руки твоего брата, – говорит король, и теперь уже мы все трое стонем от смеха.
Голова Генриха покоится у меня на коленях, Джордж сжимает его руки, а король не знает, плакать или смеяться, – нога болит, но уж очень курьезна мысль, что Болейн собирался предательски убить его теннисным мячом.
Французские послы собрались уезжать. Договор подписан, на прощание намечается грандиозный бал-маскарад, который должен проходить в покоях королевы. Но ее мнения даже не спросили. Распорядитель празднества просто прибыл без приглашения и объявил волю короля – маскарад проведут в ее комнатах. Королева улыбнулась, как будто только и мечтала об этом, позволила снять мерку для занавесей, гобеленов, декораций. Придворные дамы в золотых и серебряных платьях будут танцевать с королем и его друзьями в маскарадных костюмах.
Интересно, сколько раз королева притворялась, что не узнает мужа под маской, сколько раз наблюдала, как он танцует с придворными дамами. Часто он вел меня в танце у нее на глазах, а сейчас мы вместе будем любоваться, глядя на него и Анну.
Она ничем не выдает своего возмущения, полагает, что сама, как всегда, будет подбирать партнеров для танцев. Покровительствовать тому или другому – один из путей держать двор под контролем. Но распорядитель принес от короля список ролей для придворных дам, и Екатерина осталась ни с чем, пустое место в своем собственном доме.
К маскараду готовились целый день, и королеве негде даже присесть, пока к деревянным панелям на стенах прибивают драпировки. Она удалилась во внутренние покои, а дамы остались – примерять платья и упражняться в танцах, хотя из-за стука музыку едва слышно. Чтобы избежать беспорядка и шума, королева рано отправилась спать, а мы веселились допоздна.
На следующий день французских послов пригласили к обеду. Королева сидела по правую руку от Генриха, но он глаз не сводил с Анны. В полдень трубы дали сигнал, и, шагая в ногу, как солдаты на параде, в зал вошли слуги в сияющих ливреях, внесли блюда, одно за другим, сначала к главному столу, потом ко всем остальным. Пир отличался несоразмерной пышностью, каких только яств не наготовлено, на столе разное диковинное зверье, выпотрошенные и зажаренные туши показывают богатство короля и изобилие королевства. Кульминация празднества – блюдо из птицы, причудливая башня, украшенная павлиньими перьями. Павлины, начиненные лебедями, у тех животы набиты цыплятами, а у тех в свою очередь – жаворонками. Нелегкая задача – отрезать кусок от каждой птицы, не нарушая красоты целого блюда. Генрих попробовал все, но, я заметила, Анна не съела ни кусочка.
Король поманил пальцем слугу, что-то прошептал ему на ухо и послал Анне самое сердце парадного блюда – жаворонка. Она изумленно взглянула на короля, как будто до этого не следила за каждым его движением, улыбнулась, кивнула, попробовала. Генрих смотрит, как Анна кладет в рот крошечный кусочек, и просто трепещет от страсти.
