– От моей госпожи вам лично в руки, – сказал он, преклонив передо мной колено в обеденном зале.
– Спасибо, Том.
– И чтобы никто, кроме вас, его не видел.
– Хорошо.
– Никто и не увидит, потому что я буду сторожить, пока вы читаете, а потом брошу письмо в огонь, и мы убедимся, что оно сгорело дотла.
Я улыбнулась, но почувствовала беспокойство:
– Сестра здорова?
– Как сыр в масле катается.
Я сломала печать и развернула письмо.
Я опустила письмо на колени, глядя на тлеющие угли в камине. Том сделал шаг вперед:
– Уже можно сжечь?
– Позволь прочесть еще раз.
Он отступил, но мне незачем перечитывать взволнованные чернильные каракули, и так помню, о чем письмо. Ее победа кричит из каждой строчки. Жизнь любимицы английского двора для меня закончена. Анна выиграла, а я проиграла, для нее начнется новая жизнь. Станет, как уже подписалась, Анной, королевой Англии. А я буду почти ничем.
– Вот и все, наконец-то, – шепчу едва слышно.
Вручаю Тому письмо, он сует его в самую глубь камина, в горящие угли. Бумага коробится от огня, буреет, чернеет, но все еще можно разобрать: «Ниспровергнут порядок вещей. Ничему больше не остаться прежним – ни для одной женщины в Англии!»
Мне не нужно держать письмо в руках, чтобы вспомнить его тон. Анна торжествует, и она права. Все изменится для женщин в нашей стране. С этого времени ни одна жена, даже самая покорная и любящая, не сможет чувствовать себя спокойно. Если такая женщина, как Екатерина, королева Английская, покинута без всякой причины, что же говорить обо всех остальных.
Письмо ярко вспыхивает, горят желтые язычки пламени, и вот уже остался только мягкий белый пепел. Том перемешивает его кочергой.
– Спасибо, – говорю я. – Ступай на кухню, тебя накормят.
Выуживаю серебряную монету из кармана, даю ему. Он кланяется и уходит, оставляя меня наблюдать, как частички пепла поднимаются в трубу вместе с дымом и улетают в ночное небо, видное через широкую арку из покрытых сажей кирпичей.
– Королева Анна, – произношу я и вслушиваюсь в звучание этих слов. – Анна, королева Англии.
Дети спят днем, я сижу рядом с ними. Вдруг увидела в окне всадника с несколькими слугами. Надеясь, что это брат, сбежала вниз, но лошадь, гарцующая во дворе, принадлежит Уильяму, моему мужу.
– Не вините меня за плохую весть.
– Что-нибудь с Анной?
Кивнул:
– Ее обошли.
Я привела мужа в большой зал, усадила в бабушкино кресло, поближе к огню. Убедилась – двери заперты, в комнате больше никого нет.
– Рассказывайте.
– Помните Франциско Фелипеса, слугу королевы?
Я кивнула, все еще ничего не понимая.
– Он попросил о надежном сопровождении из Дувра в Испанию, но это была только уловка. При нем было письмо от королевы ее племяннику, и он сумел перехитрить короля. В то же утро отплыл из Лондона на специально нанятом корабле. Пока разобрались, был уже далеко. Доставил письмо Карлу. И тут началось светопреставление.
У меня заколотилось сердце. Я схватилась рукой за горло, будто могла унять сердцебиение.
– Что вы имеете в виду?
