– Прыг-скок, и ты опять свободна. А мы вернулись к тому, с чего начали.
У него на устах как раз то, о чем я думаю. Но за внешней суровостью прячется страдание. Рога – не самый удобный головной убор, а он носит его уже пять лет. Я медленно подошла к постели, протянула руку, сказала нежно:
– Мы обвенчаны, и я никогда не забываю об этом, хоть жизнь и развела нас. Будь мы женаты по-настоящему, Уильям, я стала бы тебе хорошей женой.
– Говоришь как истинная Говард. Вдруг погода переменится, и тогда уж лучше быть леди Кэри, чем второй сестрой Болейн, особенно если первая погубила себя.
Догадка до того точна, что пришлось отвернуться, вдруг прочтет правду в моих глазах.
– Ох, Уильям, – произнесла я укоризненно.
Он притянул поближе, взял пальцем за подбородок, повернул к себе лицом и насмешливо произнес:
– Дражайшая женушка.
Я закрыла глаза под его испытующим взглядом и, к своему удивлению, ощутила тепло его губ у себя на губах. Ласковый, нежный, легкий поцелуй, и желание поднялось во мне, как давно забытая весна. Я обняла мужа за шею, прижалась теснее.
– Я был не на высоте прошлой ночью, – мягко сказал он. – Не здесь и не сейчас. Но быть может, в ближайшее время, как ты думаешь, женушка?
Я улыбнулась, скрывая облегчение, что не придется ехать в Норфолк.
– В любое время, когда ты захочешь, Уильям, – согласилась я.
В Ричмонде Анна – настоящая королева, разве что не по имени. Ее новые покои – рядом с королевскими, придворные дамы ждут приказаний, дюжина новых нарядов, драгоценности, пара охотничьих лошадей, а когда советники обсуждают государственные дела, ее кресло рядом с креслом короля. Только в главном зале, за обедом, ей приходится опускаться до стола для придворных, пока королева Екатерина величественно усаживается за стол на возвышении.
Я живу вместе с сестрой, надо же ее поддержать – несмотря на тесные отношения, никто не посмеет думать, что она любовница короля. Но на самом деле – помогаю держать его на расстоянии. Он отчаянно ее хочет, доказывает: раз уж они помолвлены, могут делить и постель. Анна использует любой предлог – то она защищает свою девственность, говорит, что никогда себе не простит, если потеряет невинность до свадьбы, хотя, видит бог, и она пылает страстью. Никогда себе не простит, если не предстанет перед ним непорочной девой в брачную ночь. Говорит – если любит ее так сильно, как утверждает, то должен любить и святую чистоту ее души, хотя, видит бог, ля-ля-ля, то она боится, то одновременно стремится и к нему, и от него, то ей нужно время.
– Сколько это может продолжаться? – ворчит она на нас с Джорджем. – Бога ради, доехать до Рима, подписать бумагу и вернуться. Сколько на это нужно времени?
Укрыться можно только в нашей спальне, в глубине покоев, единственном укромном месте во всем дворце. Ведь мы постоянно на виду, каждый ловит малейший знак – потерял король наконец интерес к Анне или, наоборот, добился своего.
Сотни глаз высматривают – брошена она или беременна. Мы с Джорджем чувствуем себя то телохранителями, то тюремщиками. Вот и сегодня Анна мечется между окном и кроватью, не в силах ни остановиться, ни замолчать.
Брат схватил ее за руку, кивнул мне поверх ее головы – держи сзади, если начнется истерика.
– Анна, успокойся. Мы идем смотреть лодочные состязания. Успокойся же наконец.
Сперва она дрожит в его объятиях, но постепенно успокаивается, плечи поникают.
– Я так устала.
– Знаю. – Джордж тверд. – Это может продолжаться еще долго. Ты борешься за лучшую награду в мире. Приготовься к длительной, сложной игре.
– Хоть бы она умерла! – вдруг вырвалось у Анны.
Джордж невольно взглянул на дверь:
– Тише! Может, так и случится. А может, Уолси добьется своего. Вдруг он как раз сейчас плывет вверх по реке и завтра ты обвенчаешься, а вечером окажешься с королем в постели? Слезы портят внешность, все ведь держится на твоей красоте.
– И не выходи из себя, – вставила я.
– Ты еще мне будешь советы давать!
– Король не выносит капризов, – предупредила я. – Сколько лет прожил с Екатериной, а она даже ни разу брови не подняла, не то что голос повысить. Пока-то он по тебе с ума сходит, но сцен не потерпит.
Она чуть было снова не взорвалась, но тут до нее дошло.
– Понимаю. Вот за этим вы мне и нужны.
Мы придвинулись ближе, Джордж крепче сжал ее руки, я обняла за плечи.
– Мы действуем заодно, – провозгласил Джордж. – Это ради всех нас, Болейнов и Говардов. Вместе возвысимся или вместе падем. Надо выждать, игра может быть долгой. Ты во главе, Анна, но и мы не отстанем.
Она кивнула, повернулась к большому новому зеркалу на стене, отражающему солнечный свет, сады, реку. Сдвинула назад чепец, поправила ожерелье. Повернула голову, оглядела себя со всех сторон. Испробовала озорную, манящую улыбку.
– Я готова.
Мы уступили ей дорогу, будто она уже стала королевой. Анна вышла из комнаты с высоко поднятой головой, а мы с братом переглянулись, как актеры, вытолкнувшие наконец примадонну на сцену, и последовали за ней.
