Я медлю с ответом. Что толку спорить с Анной? Принцесса Мария обещает вырасти девушкой редкой прелести. Лицо выражает решительность и характер: никакого сомнения, настоящая дочь своей матери во всех отношениях. В парадном зале смотрит не на нас с Анной, а сквозь нас, как будто мы – окна из прозрачного венецианского стекла и ей просто интересно, что там, за окном. Казалось, она не испытывает к нам ненависти, хотя мы отнимаем у нее внимание отца и подвергаем опасности мать. Словно мы парочка женщин легкого поведения, такого легкого, что дунет ветер – и нет нас.
Остроумная девочка в одиннадцать лет уже умеет сочинить каламбур, перевести шутку с английского на французский, испанский, даже на латынь. Анна тоже обладает быстрым умом, образованна, но ей не хватает выучки этой маленькой принцессы, вот она и завидует. А как много дало девочке общество матери! Станет или нет Анна королевой, она рождена, чтобы охотиться за должностями и привилегиями. А принцесса Мария от рождения получила права, о которых мы можем только мечтать. Никогда нам не научиться ее уверенности в себе, ее спокойному изяществу, идущему от абсолютной убежденности в гармонии своего положения в мире. Неудивительно, что Анна ее ненавидит.
– Она – пустое место, – утешаю я ее. – Дай я тебе волосы расчешу.
В дверь тихонько постучали, и Джордж проскользнул в комнату прежде, чем мы успели сказать: «Войдите».
– От жены прячусь. – Вместо извинения он помахал бутылкой вина и тремя оловянными кружками. – Разгорячилась от танцев, готова мне приказать отправляться в постель. Совсем озвереет, если видела, куда я пошел.
– Наверняка видела. – Анна налила вина. – Такая ничего не пропустит.
– Ей бы шпионом быть. Из нее вышла бы отличная шпионка, специалистка по прелюбодеяниям.
Я со смешком позволила брату налить мне вина.
– Чтобы тебя выследить, большого умения не требуется, ты всегда здесь.
– Единственное место, где можно быть самим собой.
– Не бордель?
– Больше туда не хожу, надоело.
– Влюбился, что ли? – цинично бросила Анна.
К моему удивлению, он отвел глаза и покраснел:
– Только не я.
– Что случилось, Джордж? – спросила я.
Он покачал головой:
– Кое-что случилось. Кое-что, о чем я не могу рассказать, кое-что, на что я не могу решиться.
– Что-нибудь произошло при дворе? – заволновалась Анна.
Он подвинул табурет к огню, долго смотрел на горящие угли.
– Поклянитесь, что никому ничего не расскажете.
Мы одновременно кивнули, единые в решимости узнать тайну.
– И не смейте даже говорить об этом друг с другом, не хочу обсуждений у меня за спиной.
Это нас смутило.
– Поклясться, что не будем говорить даже между собой?
– Да, или я ничего не скажу.
Помолчали, но любопытство победило.
– Ладно. – Анна ответила за нас обеих. – Клянемся.
Чуть не плача, он закрылся рукавом и сказал просто:
– Я влюблен в мужчину.
– Фрэнсис Уэстон? – выпалила я.
Его молчание ясно дало понять – я угадала.
Анна пришла в ужас.
– Он знает?
Брат покачал головой, все еще пряча лицо в пышных складках алого бархатного, украшенного вышивкой рукава.
– Еще кто-нибудь знает?
Снова отрицательное движение темноволосой головы.
– Больше ни слова, ни намека, – велела Анна. – Ты говоришь об этом в первый и последний раз, даже с нами не надо. Вырви его из своего сердца, не смей глядеть в его сторону.
Он поднял глаза:
– Знаю, это безнадежно.
Оказывается, Анна заботилась вовсе не о брате.
– Ты подвергаешь меня опасности. Король никогда не женится на мне, если ты опозоришь семью.
– Так вот в чем дело? – Он вдруг впал в ярость. – Дело только в тебе? Ничего, что я люблю греховной любовью, что никогда не буду счастлив, что женат на гадюке, что у меня разбито сердце. Важно только одно: на репутации мисс Анны Болейн не должно быть ни пятнышка.
Анна кинулась к нему, целясь ногтями в лицо; Джордж едва успел схватить ее за запястья.
– Взгляни на меня! – шипела она. – Разве я не отказалась от единственной любви, разве мое сердце не разбито? Разве не ты говорил мне тогда, что дело того стоит?
Он пытался удержать ее, но Анну было не остановить.
– Взгляни на Марию! Разве мы не лишили ее мужа, как меня лишили моего? Теперь пришло время и тебе кое от чего отказаться. Ты потерял великую любовь всей своей жизни, так разве я не потеряла свою, а Мария свою? Прекрати нытье, ты убил мою любовь, мы ее вместе похоронили.
Они продолжали бороться, я обхватила Анну сзади, пытаясь оторвать от брата. Вдруг боевой дух покинул Анну. Мы трое застыли, изображая живую картину: я обнимаю сестру за талию, Джордж сжимает ее запястья, ее пальцы совсем близко от его лица.
– Боже милостивый, что за семейка, – удивленно протянул Джордж. – Куда мы катимся?
– К какой цели мы движемся – вот что важно, – отрезала Анна.
Джордж встретился с ней глазами и медленно кивнул, будто давая клятву:
– Я не забуду.
– Ты отказался от любви, и больше ни слова об этом, даже имя его забудь.
Снова торжественный кивок.
– Помни, ничего нет важнее моей дороги к трону.
– Я помню.
