Мысль о том, что Нихил чувствует себя неуверенно, что ему не по себе, приходила Шуэте в голову, но девушка решительно ее отвергла. У него нет причин для неуверенности. Она упала в его объятия, как перезрелая слива с дерева. Это ей следовало цепляться за него и изливать свои чувства.
– Но у меня прежде не было сексуальной жизни, – напомнила она. – Так что, строго говоря, это я часть твоей сексуальной жизни, не так ли?
Он ничего не сказал, но его лицо чуть просветлело. Шуэта вскочила:
– Давай не будем ссориться, – взмолилась она, подходя ближе и кладя ладонь на его скрещенные руки. – Прости, если сказала что-то, чего не следовало говорить.
Нихил глянул в ее запрокинутое лицо и, немного расслабившись, поцеловал ее полуоткрытые губы.
– Дело не в том, что ты сказала. Считай это моей причудой.
Шуэта нахмурилась:
– Должно быть, дело в еде. Не может быть, чтобы секс был причиной твоих чудачеств. Или именно он так на тебя действует?
Нихил рассмеялся и схватил ее в объятия.
– Определенно – нет! – Его голос смягчился. Сейчас он смотрел ей в глаза. – Ты необыкновенная женщина, Шуэта Матер, знаешь это?
– Почему бы нам не жить вместе? – спросил Нихил.
Они вернулись в Мумбаи и проводили вместе каждую свободную минуту из прошедших трех недель. Нихил никогда не был так счастлив, как в эти дни. Что-то в Шуэте приносило мир и покой в его встревоженную душу. С самого первого поцелуя его не оставляла мысль о том, чтобы попросить ее выйти за него замуж, но окончательно он все решил несколько дней назад. Сначала помолвка, возможно, долгая, чтобы дать им достаточно времени привыкнуть к идее провести жизнь вместе. И первым шагом было попросить ее переехать к нему.
– Жить с тобой?
Шуэта наморщила носик.
– Не находишь это несколько необычным? Мы в Мумбаи, не на Манхэттене.
За последние недели она поняла, что Нихил относится к ней куда серьезнее, чем она могла предположить. С другой стороны, у него было весьма яркое прошлое, и ее собственное патологическое отвращение к риску, стремление действовать не спеша, казалось, вступали в противоречие с ним.
– Я знаю, что мы в Мумбаи. – Нихил сделал вид, будто оскорбился. – Пусть я не был в классе первым по географии, но тот небольшой факт, что я живу в Мумбаи, не ускользнул от меня… ой! Не надо! Ты стала ужасно свирепой малышкой, Шуэта.
Шуэта для пущего эффекта еще раз ударила его в плечо.
– Некоторые люди заслуживают жестокого обращения, – сказала она, наклоняясь и целуя его в лоб, прямо туда, где ее меткий удар метелкой для стирания мела с доски много лет назад оставил шрам. – Ты бы окончательно отбился от рук, если бы я за тобой не присматривала.
– Ты права, – согласился Нихил. – Так как насчет этого? В наше время это не так уж необычно, особенно в Мумбаи: много людей живут вместе.
– Должна сказать, что это самое романтическое предложение из тех, которые я когда-либо получала, – заверила Шуэта. – Нет, немного не то. Так как насчет этого? – самое романтическое предложение из тех, что вообще кто-либо получал. Оно непременно должно попасть в Книгу Гиннесса, в качестве примера для будущих поколений…
Нихил широко улыбнулся:
– Ты сбежала бы от меня, опустись я на одно колено. Но я принес тебе кольцо.
За то короткое время, что они были вместе, он понял, что хотя Шуэта в душе была романтиком, все же терпеть не могла романтических жестов, почему-то считая, что она их не заслуживает. Но предложение – это очень важно. Он хотел сделать все возможное, чтобы она не смогла отказаться только потому, что ужасно смущена.
– Давай посмотрим кольцо, – потребовала Шуэта, хотя сердце, казалось, вот-вот вырвется из ее груди. Кольцо означало помолвку. А она никогда не позволяла себе надеяться, что Нихил зайдет так далеко. У него десятки подружек, некоторые – известные модели и актрисы. И нет причин воображать, будто он серьезно относится к ней.
Нихил вынул кольцо из кармана и показал ей: квадратный бледно-палевый алмаз, по бокам которого еще два камня, поменьше, и все в оправе желтого золота. Однажды она сказала, что не любит традиционные камни-солитеры, и он сделал все, чтобы найти необычный и все же классический дизайн.
Несколько секунд Шуэта смотрела на кольцо. Неверно поняв ее молчание, он сказал:
– Если тебе не нравится, я могу поменять его на что-то другое.
– Нет, оно прелестное, – заверила она и неожиданно спросила: – Ты уверен, Нихил?
– Уверен, – кивнул он, но добавил уже мягче: – Но я пойму, если тебе понадобится время все обдумать. Никакой спешки.
Он не казался слишком уж взволнованным, и Шуэта ощетинилась.
– Почему ты хочешь обручиться? – спросила она, помолчав.
– Почему? – удивился Нихил. – Потому что ты мне небезразлична. Почему еще?
Действительно, почему еще? Шуэту вдруг осенило: Нихил слишком многое принимает как должное. Трудно его винить, она – как открытая книга, которую легко прочитать, и, возможно, не только ему, но и всем окружающим очевидно, что она влюблена в него. С другой стороны, она не знает, что он в действительности к ней испытывает.
Она прикусила губу.
