«Счастлива» – это, возможно, преувеличение, но Вина была определенно рада Шуэте, когда появилась в Мумбаи.
– Как приятно видеть тебя! – просияла она. На худом, изможденном лице светилась широкая улыбка. – Прошло много лет с нашей последней встречи, ты была совсем маленькой девочкой! Помню, как ты пришла домой после школы. Такая вежливая и почтительная. Мы с Ранджини только о тебе и говорили.
Шуэта улыбнулась в ответ:
– Мне тоже приятно видеть вас, тетушка. Вы долго пробудете в Мумбаи?
Лицо Вины омрачилось.
– Сама не знаю. Отец Нихила не очень здоров, а Ранджини трудно управляться одной.
Вина уже во второй раз упомянула любовницу мужа, и Шуэта обнаружила, что ее детские воспоминания были абсолютно точны: в голосе Вины не было и следа неприязни, когда она говорила о Ранджини. Шуэта не впервые подумала, что в доме пожилого мистера Нейра все не так просто, как кажется на первый взгляд.
– Это серьезно? Болезнь отца Нихила.
– О, нет, – покачала головой Вина. – Его давление немного повышено, и ему грозит операция по удалению катаракты на левом глазу.
– Он вполне может перенести эту операцию и без тебя, – заявил Нихил, внося в комнату поднос с тремя чашками кофе. – Теперь, когда ты здесь, я так скоро тебя не отпущу.
Вина смотрела на него откровенно обожающим взглядом.
– О, спасибо, – поблагодарила она, взяв чашку с подноса. – Тебе не следовало этого делать. Я уже хотела встать и сама сварить кофе.
– Это я тебя умасливаю, – пояснил Нихил с усмешкой. – Чтобы ты оставалась здесь как можно дольше.
– Я могу пробыть у тебя пару недель. А потом, уверена, что вам надоест мое постоянное присутствие.
– Ну конечно не надоест! – порывисто воскликнула Шуэта. – Нихил не мог дождаться, когда вас увидит! И я тоже! Будет так здорово показать вам город!
Вина улыбнулась, но ничего не ответила, и Шуэта невольно подумала, что она уедет, как только пройдут две недели.
Нихил снова немного напрягся, и она поспешила сменить тему.
– Вы все еще смотрите болливудские фильмы? – спросила она Вину. Это было предметом шуток в школе: каждую субботу мистер Нейр торжественно провожал жену и любовницу в кинотеатр.
– О да, – ответила Вина скорее тоном шестнадцатилетней девочки, чем седовласой леди, которой уже за шестьдесят. – Некоторые из новых актеров довольно хороши. Но мне не слишком нравятся актрисы. Все они только и делают, что танцуют перед мужчинами в коротких юбках.
Шуэта невольно оглядела свою довольно короткую юбку. Она пришла сюда сразу после работы, и ей не пришло в голову переодеться.
– О, куда короче твоей, – успокоила девушку Вина, перехватив ее взгляд. – Ты выглядишь очень мило, дорогая. Я не хотела тебя смущать.
Нихил, заметив смущение Шуэты, расхохотался:
– О господи, тетушка, ты просто бесценна! Бедная Шуэта: теперь она не будет спать, гадая, уж не посчитала ли ты ее юбку слишком короткой.
Вина ответила укоризненным взглядом:
– Ничего подобного. Ты смотришь кино, дорогая? Помню, твой отец в детстве тебе не позволял.
– Зато позволяет сейчас, – отрезала Шуэта, раздражаясь все больше. Воспоминания детства – штука неплохая, но до определенного момента. Ей не нравились напоминания о том, какой скудной была ее жизнь.
– Да, конечно, – кивнула Вина. – Я не то хотела сказать. Полагаю, он считал, что девочке не стоит смотреть болливудские фильмы, и был совершенно прав. Но когда твоя мать была жива, они каждый уик-энд ходили в кино, совсем как отец Нихила и я.
Шуэта не знала этого. И сейчас ее сердце сжалось от боли. Всю свою жизнь она считала, что отец ненавидит кино, но возможно, все дело в том, что воспоминания о жене были слишком болезненны.
– Твоя мать была так прелестна, – продолжала Вина. – Смита Патил была одной из моих любимых актрис, и я всегда думала, что твоя мама очень на нее похожа.
– Шуэта тоже походит на свою мать, – заметил Нихил. – Особенно глаза.
Он видел, что Шуэта немного нервничает, и хотел перевести разговор на более безопасную тему.
Вина ласково взглянула на Шуэту:
– Да, она так же прекрасна, как мать.
– Спасибо, – пробормотала Шуэта с вымученной улыбкой.
Очень немногие люди все еще помнили ее маму: отец переехал в другой дом после ее смерти и совсем не виделся со старыми друзьями и соседями. Он очень редко говорил о ней, и его сестра не слишком хорошо ее знала. Вина тоже мало знала ее мать, но для Шуэты несколько произнесенных чужим человеком фраз возвращали маму к жизни. До сих пор она думала о матери отвлеченно: не как о живой, энергичной женщине, которая ходила в кино и была похожа на знаменитую актрису.
– Ты в порядке? – шепнул Нихил, когда Вина вышла из комнаты.
Шуэта кивнула.
– Не знала, что тетушка Вина была знакома с моей матерью, – тихо ответила она. – Но как было приятно слышать о ней!
Шуэта отказалась остаться на ужин, объяснив, что ей с утра пораньше нужно на работу.
– Но скоро я опять забегу, – пообещала она явно расстроившейся Вине. – Я еще помню карри с креветками, которым вы меня угощали, когда я в Пуне пришла к вам в гости.
Нихил проводил ее до двери. И когда прижал ее к себе, она ответила жадным поцелуем.
