Усевшись на свое место на уроке истории, я достаю доклад, который Мина отредактировала прошлой ночью. Сегодня меня все раздражает безо всякой причины. Если честно, лично я не в восторге от того, что Куинн поведет Мину на свидание. Еще с начальной школы, с того самого момента, как мы с ней сдружились, я приглядываю за ней. Чтобы она была в безопасности и счастлива. А теперь мне вдруг придется наблюдать, как мой второй по счету самый близкий друг попробует замутить с ней и, вполне вероятно, обидит ее. Куинн тот еще хлыщ. Он флиртует с каждой девушкой, но до хотя бы мало-мальски серьезных отношений никогда не доходит. Мне точно придется вмешаться. Они втянут меня в эту историю, из которой ничего хорошего не выйдет. В самом лучшем случае их свидание окажется одним большим недоразумением, а я очень хочу, чтобы Мина, в жизни которой одна ужасная несправедливость следует за другой, хотя бы немного расслабилась. Повеселилась. Да я и сам хотел пригласить ее на выпускной. Холлис сможет прекрасно обойтись и без меня. И, кстати, зная ее, догадываюсь, что здесь что-то не чисто. И мне это не нравится. Я хочу, чтобы все оставалось по-прежнему, но при этом меня уже тошнит от всех и вся. Эти два чувства – плохой коктейль.
Впервые за все время я позволяю себе подумать о том, что Мина действительно могла бы учиться в Мичигане. В конце концов, может, для нее так будет даже лучше. Даже если все вокруг поменяется – или закончится, – наши отношения с Миной всегда будут прежними. При мысли об этом мне становится легче. Сколько раз я буду наступать на одни и те же грабли и решать за Мину? Если она так хочет учиться в Мичигане, мне не нужно спорить с ней. К тому же я не люблю спорить.
Промокшая насквозь Мина, опустив голову, влетает в класс одновременно со звонком и садится передо мной. Я пинаю ее стул. Она, не поворачиваясь, показывает мне средний палец. Я пинаю стул сильнее, и, когда она разворачивается, ее лицо забавно краснеет от смущения и гордости.
– Что?
Я широко улыбаюсь ей:
– Радуешься, что у тебя свидание?
– Да. И не смей прикалываться надо мной, а то все испортишь!
– Я не посмею.
– Знаю, это… Но если все вокруг вдруг посходили с ума, почему мне нельзя? – говорит она и снова разворачивается к доске. Я наклоняюсь к ней.
– Я тут подумал…
– Пожалуйста, давай сменим тему.
– Я как раз собираюсь.
– Отлично. Что ты хотел сказать?
– Я знаю, что у тебя есть свои дурацкие причины, чтобы не поступать в Йель, но я очень рад, что ты можешь учиться в Мичигане.
Мина чуть поворачивает голову, так что мне видно половину ее лица и ямочку на щеке – она улыбается.
– Правда?
– Да. Давай просто всегда делать все, что захотим.
На следующий день ярко светит солнце и вдруг наступает лето. Кондиционеры в школе не работают, сколько мы себя помним, и внутри просто отвратительно, но, как по мне, это всегда значит, что скоро каникулы. К тому же довольно забавно жаловаться на жару всем вместе, включая учителей. На уроке испанского я лежу на полу, потому что мистер Очоа – классный мужик и ему до балды, что мы делаем, если это не мешает нам заниматься, и потому что становится все жарче и жарче. Куинн рисует член на парте.
– Даже не верится, что наши яйца потеют в этой душной школе в последний раз, – говорит он.
– Как думаешь, ты разрисовал членами достаточно парт?
– Где там! Но творчество художника никогда не заканчивается.
– Давай вечером посмотрим «SupeгПерцев»?
– Не могу, – отвечает Куинн, добавляя визуальных эффектов при помощи ластика. – Мы с Миной идем в кино.
– Блин, точно! Что будете смотреть?
– Тот фильм, в котором Блейк Лавли борется с акулой[22]. – Он смотрит на меня. – Что?
– Ничего. – Я смеюсь.
– Эй, она сама его выбрала! Вторым вариантом был «До встречи с тобой».
– Звучит романтично.
– Как думаешь, – Куинн хмуро разглядывает нарисованный на парте член, – она специально не стала выбирать романтический фильм?
– Ха, не спрашивай у меня. Ты забрел на территорию, куда еще не ступал ни один мужчина. У Мины нет карты.
Мои слова вызывают у него ухмылку.
– Значит, я первый человек на Луне.
– Скорее, ты участвуешь в квесте.
Он перерисовывает член в ракету и как раз начинает добавлять рядом планеты, когда подходит мистер Очоа и делает ему предупреждение, фыркнув от смеха.
Три года подряд, наверное, еще в начальной школе, на каждый Хеллоуин я был астронавтом, а Куинн – пиратом. Мама даже распечатала фотографии каждого года, вставила в рамки и повесила в моей комнате. В память о былых временах мы решили повторить наши костюмы и в этом году. Холлис же хотела моей смерти: она вбила себе в голову, что мы должны одеться как Дафна и Фред[23]. По-моему, из-за этого мы в очередной раз расстались (хотя это скорее был симптом, нежели причина), но на вечеринке в честь Хеллоуина снова помирились. Она все же надела фиолетовое платье с зеленым шарфиком, а я был просто человеком. В тот вечер мы много шутили про собачью будку.
Я набираю Холлис сообщение:
