– В этом весь ты. Будешь плыть по течению, словно это никогда не закончится, а потом забудешь попрощаться.
– Пока, Холли, – бормочу я, засыпая.
– Я жду не дождусь, когда окажусь в Нью-Йорке! Там меня никто не будет считать самой крутой.
– Ты этого хочешь?
– Я умею адаптироваться. Только подумай, каких высот я смогу там добиться!
– И не захочешь иметь со мной ничего общего.
– Это даже к лучшему.
– Эй!
– А что, ты хочешь, чтобы я стала просто миссис Холлис Льюис?
– Боже, звучит ужасно. Нельзя этого допустить. Это кошмар. И что мы будем делать?
Холлис несколько секунд молчит, но я точно знаю, что она улыбается.
– Знаешь, я много об этом думаю. Мне нравится мое имя. Я не хочу его менять и в то же время хочу, чтобы у меня была та же фамилия, что и у моей будущей семьи.
– Холлис Каннингем – отлично звучит.
– Может, я поступлю как твоя мама. Назову сына Каннингем и возьму фамилию мужа.
– Но только если она благозвучная. – Я притягиваю ее к себе. – Ты можешь выйти замуж за другого парня, если его фамилия будет лучше моей.
– Хорошо, договорились.
– Привет, Холлис, – шепчу я.
– Привет, Кэп.
– С днем рождения!
Я просыпаюсь в пять часов утра с легким похмельем и неприятным ощущением пустоты внутри. Холлис все еще спит рядом. Я напоминаю себе, что она не злится. У нас все хорошо. Я быстро целую ее и вылезаю из постели. По дороге домой я отправлю Мине сообщение. Она уже проснулась. Удивительная особенность Мины – она, похоже, никогда не спит.
Она открывает дверь в старой синей университетской рубашке ее отца, протертой на локтях. Пуговицы застегнуты неправильно. Я иду за ней на кухню и останавливаюсь перед буфетом, разглядывая коробки с хлопьями, а она начинает шагать взад-вперед вдоль огромного мраморного острова. Дом Мины больше и красивее нашего, но такое ощущение, будто в нем никто не живет. Здесь так просторно, что по комнатам разносится гулкое эхо, и безумно чисто. В моем доме нет прихожей. Стоит открыть дверь, как сразу оказываешься посреди нашего барахла: кроссовок и рюкзаков, стопок почты, большой чаши для ключей. Открыв дверь Мины, сразу видишь две колонны из такого же темного дерева, как полы и перила, а над ними – витражную панель. Когда я был маленьким, дом Мины казался мне слишком навороченным и населенным призраками.
– Какую книгу ты читала? – спрашиваю я.
– Что?
– Сейчас у тебя такой же вид, как когда ты в процессе чтения самой напряженной части книги.
– Да? – Она останавливается. – Нет, я просто думаю.
Мина достает для меня пиалу и вытаскивает коробку с медово-ореховыми колечками, на которых я всегда в итоге останавливаю свой выбор.
– Спасибо.
Она садится и делает себе порцию таких же колечек.
– Как ты себя чувствуешь?
– Хм?
– Ну после вчерашнего.
Она бросает на меня резкий взгляд.
– Что ты имеешь в виду?
– Твой… э-э-э… приступ паники. И то, что ты рассказала мне. Про Йель.
– А, точно.
– Ты хорошо спала? Все нормально?
– Да, конечно. Со мной все в полном порядке. – Мина встает, оставив на столе нетронутый завтрак, и снова начинает мерить шагами кухню.
– Так, хватит! Поговори со мной. Как ты?
– Я поцеловала Куинна!
Моя рука с ложкой замирает у рта.
– Ты… что?
– Да, я его поцеловала. – Мина снова начинает ходить вокруг кухонного стола. – Как какая-то марсианка, у которой лишь самые элементарные представления о том, как ведут себя нормальные подростки. Все случилось так неожиданно, а потом я просто… я просто взяла и убежала домой! Как тебе?
– Эй-эй-эй! – Я усаживаю ее на стул и наливаю стакан воды. Она прячет лицо в ладонях и издает протяжный страдальческий стон.
– Это наименьшая из наших проблем! – говорю я.
– И то правда, спасибо за напоминание, – не отнимая рук от лица, отвечает Мина. – Я расплакалась на глазах у всех и испортила Холлис день рождения, а ведь все были так милы со мной! А потом Куинн. Он тоже был так добр ко мне, а я как будто сошла с ума и набросилась на него. С поцелуями! Теперь моя жизнь кончена! А ведь у меня даже не было настоящей жизни. Не знаю, как может закончиться жизнь, которой нет, но, видимо, такое случается, раз сейчас это происходит со мной!
– С чего ты взяла, что твоя жизнь кончена?
– Ты что, совсем меня не слушал? – Она хлопает ладонями по столу.
– Попей водички.
– Не говори мне, что делать! – огрызается Мина, но делает глоток.
– Кстати, Холлис не расстроилась. Не знаю почему, но она не сердится. А что до остальных, ты удивишься, но… на самом деле, им есть дело только до самих себя, особенно сейчас. В понедельник об этом уже никто и не вспомнит.
– Ты сам-то в это веришь?
– Да, я в этом глубоко уверен.
– Значит, Холлис сказала, что она не злится? Ты не выдумываешь?
– Вообще-то, если дословно, она спросила: «С ней все будет в порядке?»
– Ого! – Мина гоняет по тарелке хлопья, собирая их в аккуратную маленькую горку. – Что ж, очень мило с ее стороны.
– А что касается Куинна…
Мина снова стонет и закрывает лицо руками.
– Это был плохой поцелуй?
– Что? – Она опускает руки. – Почему ты спрашиваешь?
