– Знаю, что я чуть ли не разваливалась на части сразу после того случая. И ты видел самое худшее. Но это не значит, что я не пыталась справиться с этим на всех уровнях.
– Что значит «на всех уровнях»?
Она смотрит мимо меня.
– Например, я знаю, ты беспокоился, что я не разговариваю, не ем и не сплю, но меня больше волновало, что я никогда не смогу наслаждаться сексом или что вообще не захочу им никогда заниматься. И я решила, что не хочу отставать в развитии, ну, понимаешь, не хочу развиваться неправильно, поэтому я поискала в интернете и почитала книги, но нужна была и практика.
– П-практика?
– На самом деле сейчас существуют просто потрясающие ресурсы, которых несколько лет назад еще и в помине не было, и это не какие-то мерзости или порнография, все это очень познавательно и не пугает.
– Ты… ты хочешь сказать, что достигла цели мастурбацией?
Мина снова смеется, и я оправдываюсь:
– Так, прекрати, ладно? Это новая территория! Мы никогда раньше об этом не говорили!
– С какой стати нам было разговаривать об этом? Чтобы ты поведал мне, сколько раз в неделю дрочишь?
– Конечно! Я бы сказал тебе, если бы ты попросила!
– Ладно. И сколько?
– Боже мой. – Я закрываю лицо руками.
– Видишь? – спрашивает Мина, довольная собой.
– Хорошо! – кричу я в свои руки. – Пожалуйста, мы можем поговорить о чем-нибудь другом? Мы можем вернуться к нашей ссоре?
– Ладно, – говорит она, – давай закончим.
– С этим разговором? Или с нашей ссорой?
– И с тем и с другим.
– Отлично.
Какое-то время мы сидим на полу в ванной.
Теперь, по какой-то причине, я не могу смотреть ей в глаза. Жаль, что на мне нет штанов.
– Хочешь прогуляться? – спрашивает Мина. – Вроде крекеры удержались в твоем желудке. Может, тебе стоит съесть что-нибудь более существенное?
– Давай, – отвечаю я.
Мина встает и протягивает мне руку. Я не беру ее. Мои ладони скрещены на коленях.
– Что?
– Ничего, – отвечаю я.
– Тогда вставай.
– Сейчас.
– Что такое?
– Мне просто нужно… ну понимаешь. Я сейчас оденусь и приду.
– И почему ты такой странный? – спрашивает Мина.
– Разве?
– Вставай. – Она снова протягивает мне руку.
– Нет! Не могу.
– Почему нет?
– Я просто не могу, ясно?
– Не можешь?
Мы смотрим друг на друга.
– Боже мой, – говорит она.
– Прекрати.
– Ты что…
Я смотрю на нее, а Мина смотрит на меня. Она прикрывает рот рукой.
Я встаю со всем достоинством, на какое только способен, сложив руки перед собой.
– Господи БОЖЕ МОЙ!
– ЧТО? Чего ты от меня хочешь?! Ты пришла сюда вся такая… и была такой милой со мной и… и говорила о том, что ты хочешь секса, и… ну ты понимаешь…
– Мастурбировала?
– ПРЕКРАТИ! ПЕРЕСТАНЬ ГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ! – Я оборачиваюсь, но в крошечной ванной некуда спрятаться, поэтому я просто кружусь на месте, а Мина продолжает стоять.
– Мне жаль, – говорю я.
– Нет, – отвечает она, – не надо. Это комплимент.
– Да. Да, точно.
Она сжимает губы, чтобы не рассмеяться. И тут мне в голову приходит мысль, которая возникла как бы сама собой, хотя время для нее сейчас совсем неподходящее. Я весь потный, в трусах, мне плохо, я только что еле соскреб себя с пола в ванной, и мне просто необходимо принять душ.
– Хорошо, – говорю я, – ты иди и подожди меня внизу.
Но Мина не уходит. Она склоняет голову набок.
Ничто на свете не заставит меня отвести от нее взгляд. Я ощущаю каждый удар своего сердца, как удар гонга. Она опускает взгляд на мои ладони, все еще сложенные на промежности. На секунду, долгую и одновременно короткую, я не могу ни пошевелиться, ни заговорить. Мина берет меня за руки и разводит их в стороны. Она смотрит туда, затем поднимает взгляд на меня. И тут мы целуемся. Она обнимает меня за плечи. Время ускоряется, и мы прижимаемся друг к другу так сильно, что я теряю равновесие и, кажется, срываю занавеску над ванной. Она падает на нас, и Мина смеется мне в рот, отталкивает занавеску и целует меня еще сильнее, а потом мы оказываемся на полу. Она швыряет куда-то свою футболку, и мы катаемся по полу, опрокидывая энергетик. Стука в дверь я почти не замечаю, но Мина слышит его и отстраняется.
– Кэплан? – зовет мама. – Можно войти?
Я застываю, но Мина быстро двигается, собирает свою одежду и бесшумно выходит через другую дверь, которая ведет в комнату Олли.
– Кэплан?
– Входи! – кричу я и опускаюсь на колени перед унитазом, потому что ничего лучшего в голову не приходит.
Мама открывает дверь и смотрит на смятую занавеску в ванне и красную лужицу пролитого энергетика.
– Боже мой, – говорит она, – что тут произошло?
Я бормочу что-то невнятное, не отрывая лица от унитаза. Она подходит, опускается на колени рядом и убирает волосы с моего лба.
– Ой, ты весь горишь!
– Я в порядке, мам.
– Дорогой, ты весь красный…
– Ничего страшного…
– Мне кажется, у тебя жар. – Она прижимает руку к моему лбу, а затем встает, чтобы порыться в аптечке.
– Мам, клянусь, со мной все в порядке.
– Прими это, – говорит она, протягивая мне жаропонижающее, – и ложись в постель, ладно?
– Да, хорошо.
– Так, давай-ка я…
– Мама! Я сам! – Я практически выталкиваю ее из ванной, а потом, чуть задержав ладонь на ручке двери Олли, бросаюсь в его комнату.
