– Оно и правда таким оказалось? Непревзойденным образцом? О чем ты писала? О жизни и смерти?
– Да так, ни о чем особенном. Я все ждала, когда кто-нибудь перезвонит мне и скажет, что материал не очень хорош, да и тема не самая распространенная. Я писала о том, как помогала Кэплану учиться читать в начальной школе. Короче говоря, она прочитала эссе, а ее подруга работает в литературном журнале, и они захотели напечатать его. А потом я написала, что больше не собираюсь в Йель, и она спросила, не хотела бы я пройти стажировку…
– Божечки! И что ты ответила?
– Пока ничего.
– А как называется журнал?
Я вытаскиваю телефон.
– «Кураж».
Холлис тоже достает свой телефон.
– Бог мой, Мина! Их офис находится в Нью-Йорке. Отлично! Прямо как в сериале «Девчонки». Ты только посмотри на эту улицу…
– Я не могу вот так просто взять и переехать в Нью-Йорк, забив на университет. Я никогда не была там. И я не смотрела «Девчонок». И у меня нет никого знакомого в Нью-Йорке.
– Ты знаешь меня, – отвечает Холлис немного обиженно. – И ты не забиваешь на университет, просто берешь паузу.
– Ты будешь притворяться, что не знаешь меня.
– Нет. Мне кажется, ты из тех, кто расцветает после окончания школы. Не то чтобы ты сейчас не в расцвете… Ладно, забей. – Холлис зевает и заползает под одеяло. – Убери от меня свои ноги. Они холодные, как ледышки!
Потом, через пару минут, она добавляет:
– Я уезжаю сразу после выпускного бала. Убираюсь из гребаного Ту-Докса и начинаю настоящую жизнь. Поехали.
– Поехали?
– Я именно так и сказала.
– Ты хочешь, чтобы я стала частью твоей настоящей жизни?
– Ну да. Ты можешь брать мою одежду.
Я смеюсь:
– Неужели я так плохо одеваюсь?
– Нет, конечно. Просто мне нравится давать свою одежду, – говорит Холлис, устраиваясь поудобнее. – Потому что я очень самоуверенная и у меня отличный вкус. Это мой способ выражения привязанности или что-то вроде этого. А какой у тебя?
– Не знаю даже. Рекомендовать книги, наверное.
– Кстати, спасибо тебе за подарок от Кэплана. Мне очень понравилась книга. Я как раз начинаю перечитывать ее.
Я улыбаюсь, но глаза у Холлис снова закрыты.
– Ты должна поехать в Нью-Йорк, Мина.
Я молчу.
– Ты притворяешься спящей?
– Нет. Я думаю. А теперь ты расскажи мне какую-нибудь тайну.
– Меня тоже изнасиловали.
– Ой…
Мы начинаем говорить одновременно:
– Не…
– Как ты…
– Я просто увидела, как ты плакала на моем дне рождении. И сразу все поняла. Этот плач и то, как ты держалась за колени. А потом, сегодня вечером, ты сказала, что… что Кэплан о чем-то рассказал Куинну. Возможно, я ошибаюсь. Мне не стоило строить предположений.
– Нет, ничего страшного, – говорю я. – Да, меня тоже изнасиловали. Знаешь ли ты… того, кто?..
– Нет, – зевая, отвечает Холлис и прижимается лбом к моему плечу. – Это было два года назад, в лагере. Он был вожатым. И я была влюблена в него. Даже обидно, что он такой красавчик.
Я фыркаю.
– Ой, прости!
– Нет, пожалуйста, смейся. Я чувствую себя чертовски неуязвимой, когда смеюсь над этим.
– Я и так считаю тебя неуязвимой, – говорю я. – И всегда считала.
– Мне искренне жаль, что с тобой это случилось, – произносит Холлис.
Я поворачиваюсь к ней и закрываю глаза.
– И мне жаль, что с тобой такое произошло.
– Ты воспользовалась таблеткой экстренной контрацепции? Как по мне, это была самая худшая часть этой истории. Мне пришлось встретиться лицом к лицу с лагерной медсестрой. Таблетки у нее не оказалось, и, по-моему, это полный бред в смешанном лагере.
– О нет, мне это было не нужно.
– Значит, даже монстры пользуются презервативами?
– Нет, – говорю я. – Просто у меня еще не было месячных, так что…
Холлис ничего не говорит. Она находит под одеялом мою руку, крепко сжимает и отпускает.
– А ты уже думала когда-нибудь об этом? Ну я про Нью-Йорк? – спрашивает она.
– Нет. Но я слышала, как ты о нем говорила.
– На лето я съезжаюсь с девчонками, которые собираются в Нью-Йоркский университет. Они говорили, что у них две комнаты. Вторая все еще может быть свободна.
– Ой.
– Не шарахайся так. Просто подумай об этом.
– Хорошо.
– Спокойной ночи, Мина.
– Спокойной ночи, Холлис.
– Мина?
– М-м-м?
– Я тоже считаю тебя неуязвимой. Я не стала бы тебя приглашать, если бы не хотела этого.
25
Кэплан
Я лежу на полу ванной, свернувшись в позе эмбриона. Дверь открывается, и показывается Олли.
– Мама сказала, что теперь ты живешь здесь.
– Убирайся.
– А еще она сказала, что у тебя есть время до девяти утра, чтобы встать и убрать блевотину на тротуаре перед домом Морганов.
– Сколько сейчас времени?
– Почти восемь.
Я издаю стон.
– Я мог бы сделать это для тебя… – говорит Олли.
Я принимаю сидячее положение, держась за край унитаза.
– Сколько?
– Пятьдесят.
– Двадцать.
– Тридцать. И… – Олли склоняет голову набок. – Ты должен будешь заправлять мою постель каждое утро, пока не уедешь в Мичиган.
– В течение одной недели.
– Двух недель.
– Рано утром?
Он снова задумывается.
– Главное, чтобы ты успел сделать это до того, как я соберусь ложиться спать.
