– Да. Два картографа спорили и спорили, а когда взошло солнце, они устали от споров. Им больше не хотелось ссориться, но они так ни к чему и не пришли и тогда решили: пусть озеро называется прудом. Озером Понд.
– Озеро Понд. Ясно. Это была хорошая история. Спасибо.
– По-моему, из тебя получился бы отличный картограф.
– С чего ты взяла?
– Ты всегда знаешь, куда идешь.
Обходя озеро, чтобы встретиться с Куинном на восточном пирсе, я прохожу мимо компании ребят возраста Олли, от которых разит травкой.
– Будьте осторожней! – говорю я им, пытаясь насмешить, но они лишь пялятся на меня.
– Это же Кэп Льюис! – говорит один из них.
Куинн уже на пирсе. Он снял обувь и носки, опустил ноги в воду и теперь скручивает косяк. Куинну в этом нет равных. И это удивительно, потому что у него огромные руки и странные, похожие на паучьи лапки, пальцы. Но он всегда был мастером в таких вещах. Когда мы были маленькими, Куинн был одержим оригами. Он отрывал кусочки от листов тетрадей и складывал их в крошечных зверушек, которых выстраивал в ряд на своей парте, при этом не отвлекаясь от урока, так что учителя не особо злились.
– Отвратительно, – говорю я, глядя на его ноги, бледными пятнами выделяющиеся в темной воде.
– Давай, золотой мальчик! Или боишься запачкать свои пальчики?
Я скидываю обувь и стягиваю носки, а потом сажусь рядом с Куинном и беру у него косяк.
– Видал тех желторотиков? – спрашивает он.
– Ага, они меня узнали.
– Охренеть можно.
– Ага, я проходил мимо, и они такие: «Это же Кэп Льюис!»
Куинн откидывается назад.
– Чувак, иногда ты ведешь себя как настоящий козел.
– Именно так я себя тогда и почувствовал.
– Да ладно тебе, наслаждайся. Это сейчас у тебя такая жизнь: ты все делаешь правильно, имеешь все, что захочешь, но в следующем году ты опять окажешься на самом дне.
– Не говори так, – отвечаю я, передавая ему косяк. – Мы не можем иметь все, что захотим.
– Эй, я могу тебя кое о чем спросить?
За все десять лет, что я знаю Куинна, он ни разу не хотел кое о чем меня спросить.
– Ты что, убил кого-то?
– Ха-ха. – Куинн пытается раскурить тлеющий косяк. Затем несколько раз щелкает зажигалкой, но та не загорается. Я протягиваю ему свою.
– Ну в чем дело?
Он смотрит, как сворачивается разгорающаяся бумага. Потом вздыхает и делает длинную затяжку.
– Вне школы Мина выглядит совсем по-другому.
– В смысле? – спрашиваю я. Не из-за любопытства. Я рассеянно наблюдаю, как вода двигается вокруг наших лодыжек. Куинн и Мина довольно редко виделись вне школьных стен, мимолетом, да и то благодаря мне.
– Она выглядит по-другому, когда ее волосы убраны.
– Убраны?
– Ну наверх. С лица. Когда его видно.
Я не знаю, что ему ответить, и поэтому затягиваюсь косяком.
– У нее милое личико, – продолжает Куинн, не глядя на меня.
– Никогда не замечал. Для меня она всегда выглядит одинаково.
Куинн кивает.
Мы снова сидим молча. Я думаю, что он закончил, но тут он добавляет:
– Как считаешь, она западет на меня?
Я вдыхаю слишком много дыма и начинаю кашлять.
– Западет на тебя? – едва удается выговорить мне.
– Она будет встречаться со мной?
– Кто?
– Мина.
– С тобой?
– Да, со мной.
– Ты и Мина?
– Да, что думаешь?
Горло саднит из-за дыма, на глаза наворачиваются слезы. Я отвечаю лишь через пару секунд:
– Честно, плохая мысль, как по мне. Ты же ее знаешь. Она… ну типа… закрытая.
– Да, но с нами, мне кажется, она совсем другая.
Меня вдруг раздражает, что он ставит нас в один ряд. Что он считает, будто мы с ним одинаковые.
– И по-моему, ты не в ее вкусе, – добавляю я.
– Что ты имеешь в виду?
– Что вы, ребята, очень разные. Не знаю. Да и она не в твоем вкусе.
– Она секси, а значит, вполне в моем вкусе, – отвечает Куинн, и мы оба начинаем смеяться. Сначала короткими смешками, но вскоре мы уже покатываемся со смеху, заваливаясь друг на друга и задыхаясь.
– Блин, Мина – самый дорогой мне человек, – говорю я, – но она не секси.
– Чувак, у тебя что-то со зрением!
– Она одевается как ученица католической школы!
– Кэплан, это же как в порно!
– Что за хрень? – Мы оба под кайфом и ржем как кони, и весь этот разговор кажется чушью. Как сказки доктора Сьюза[19].
– Только не говори мне, что никогда не думал об этом, когда она появляется в своей школьной юбке!
– Господи, нет, – сквозь смех отвечаю я. – Она мне как сестра.
– А мне нет.
– Так, значит… она, типа, распустила волосы и стала вдруг тебе нравиться?
– Я же только что говорил тебе: мне нравится, когда она убирает волосы наверх!
– Ну и что дальше?
–
– Конечно, – отвечаю я. – Твое дело.
– Не будь мудаком. Я спрашиваю, не будешь ли ты против.
– Нет, конечно. Я тут ни при чем. Решение за Миной, не за мной. – Я прикусываю щеку изнутри при мысли об этом – просто сразу представляю выражение ее лица, когда он попытается наклониться к ней. Она будет смотреть на него как на спятившего. Но он, по ходу, и правда спятил.
– Знаю, но ты же понимаешь, что я имею в виду.
– Нет.
– Вы, ребята, как будто созданы друг для друга.
Я качаю головой и передаю ему косяк. Куинн берет его и, улыбаясь чему-то в воде, продолжает:
