– Да, – отвечает она, но ставит фото на заставку, прижимаясь губами к коленям. Свет от экрана подсвечивает ее лицо голубым.
Я остаюсь у нее до тех пор, пока она не засыпает.
В пятницу Кэплан пропускает биологию, чтобы посидеть со мной в библиотеке, пока у меня окно. По его словам, он хочет подготовиться к сегодняшнему экзамену по испанскому. Он не замечает иронии в том, что прогуливает урок, чтобы позаниматься.
– В биологии я хорошо разбираюсь, а вот английский, свой родной язык, едва ли сдам, так что хотя бы подготовлюсь к испанскому.
– И все равно тебе не стоит прогуливать. Ты не можешь позаниматься во время ланча?
– Нет, сегодня же у Холлис день рождения.
– Я думала, вечеринка будет после школы, нет?
– Да, но девчонки притащат в школу воздушные шарики и все такое. Будет скандал, если я не появлюсь.
– Ладно. Но я тебе не нужна. Я не говорю по-испански.
– Я лучше занимаюсь, когда ты рядом, – отвечает он. – Что? Я мешаю тебе в десятый раз читать «Гордость и предубеждение»?
Я не обращаю на него внимания. Но когда Кэплан начинает возиться с дидактическими карточками, я поднимаю глаза. Он смотрит на них так, словно пытается прожечь насквозь, даже язык высунул.
– Ты гримасничаешь.
Он издает стон, собирает карточки в кучу и толкает в мою сторону, а сам с удрученным видом падает на стол.
– Я не сдам.
– Сдашь.
– Ладно, сдам, но я на семьдесят девятом месте по баллам в классе, так что самая высокая оценка мне явно не светит.
– Вряд ли это имеет какое-то значение, – отвечаю я.
– Хочешь сказать, что не готовишься к итоговым экзаменам?
Я сердито смотрю на него, прищурившись.
Он снова начинает перебирать карточки, а я возвращаюсь к книге. Только это «Эмма», а не «Гордость и предубеждение», но читать уже расхотелось.
И тут я чувствую, что на нас кто-то смотрит.
– Та девчонка только что сфотографировала нас, – говорю я.
Кэплан поднимает голову и машет рукой девчонке, словно он, мать его, управляющий этой библиотекой.
– Это Руби, – говорит он. – Ты знаешь Руби. Наверное, она делает фотографии для школьного ежегодника.
Конечно, я знаю ее, она одна из подлиз Холлис, но они все время притворяются, что не помнят моего имени, так что… баш на баш. Если честно, я больше чем уверена, что фото было сделано для их общего чата, чтобы посплетничать обо мне. Я возвращаюсь к книге, но не перестаю думать о том, как ужасно все это может выглядеть с такого расстояния. Сейчас у телефонов отличный зум. А у меня прыщ на подбородке. Вернее, он уже превратился в болячку и выглядит намного хуже, чем просто прыщ.
– Хочешь, я проверю твой доклад для экзамена по истории? – спрашиваю я.
Кэплан поднимает на меня глаза. Он столько раз проводил пальцами по волосам, что сейчас они торчат в разные стороны.
– Это будет потрясающе! Тебе точно не в лом?
– Нет, мне просто скучно. Давай его сюда.
Он корчит гримасу.
– Что?
– По правде, я еще даже не начинал.
– Круто, сдать-то надо в понедельник.
– Я просто подумал, может, ты поможешь мне? Ну, типа, набросаешь что-нибудь?
– Нет. Я прочитаю доклад, когда ты его закончишь.
– Ми-и-ин…
– Например, в три часа ночи в воскресенье, да и то лишь потому, что готова пойти тебе навстречу.
– Бубонная чума… она просто убивает меня.
– По-моему, она многих убила, – отвечаю я.
– Просто подкинь мне хотя бы маленькую идейку. Ну же! Я знаю, у тебя их не меньше десяти.
– Нет! – говорю я. – Это ужасная тема. Но даже если бы у меня была хотя бы одна идея, я ни за что не стала бы ее тебе говорить, потому что не собираюсь делать за тебя домашку. Мы выше этого.
– Ты да. Я нет. – Он громко вздыхает, съезжая на стуле. – Просто направь меня в правильное русло.
– «Русло» – отличное слово.
– Это мое слово дня.
Я отрываюсь от книги:
– Твое слово дня?
– Да. Я установил себе приложение.
– Приложение, которое выдает слово дня?
– Да. Я скачал его, чтобы улучшить словарный запас и чтобы тебе не стало скучно со мной разговаривать.
– Ну что за бред?
– Помнится, к списыванию ты была не так строга. Помнишь, как ты продавала доклады о книгах в началке?
– Еще бы забыть такое! Мой самый большой успех на сегодняшний день. И это было не списывание.
– Было. – Кэплан упрямо качает головой. – И ты еще наварилась на этом. Пятьдесят центов за штуку!
– Нет, сначала я всегда убеждалась, что вы, ребята, прочли книгу. С меня была лишь письменная часть. Вы читали – я помогала.
– Нет уж, не оправдывайся. Так что свидимся в аду.
– Я буду рядом с закусками.
– А как ты узнавала, читали мы книги или нет? – спрашивает Кэплан, откинувшись на стуле, который теперь балансировал на двух ножках.
– Я задавала вам вопросы.
– Да, но тогда, значит, тебе пришлось прочитать все книги, что и нам. Жесть! Ты что, прочитала все книги в библиотеке начальной школы?
– Не совсем. Мне пришлось еще читать «Милых обманщиц» для Холлис.
Кэплан смеется, а стул с грохотом опускается на все четыре ножки.
– Я и забыл об этом!
– А я нет. Мне несколько недель снились кошмары. Эта слепая девушка меня очень пугала.
– Что за предубеждения к инвалидам?
– Она лишь притворялась слепой, так что… Ладно, забей. Не важно.
– Никаких «не важно»…
