Она послушно выполняет мою команду. Я стаскиваю с нее блузку и стараюсь не показать шок при виде ее тела. Она исхудала, кожа как пергамент да острые кости. Разительный контраст с той, прежней Лейлой. И это ужасно.
Во всем виноват я. Надо было найти ее раньше.
Я снимаю с нее штаны.
– Перешагни через них. – Я подаю ей руку.
Она подчиняется, и я добавляю штаны к куче тряпья.
Ее трясет.
– Эй. Все в порядке. Мы тебе поможем. О’кей?
Она кивает, но остается безучастной.
Я беру ее за руку и развязываю бинт. Его надо было менять, от него воняет гнилью. К горлу снова подкатывает блевотина. Шрам на ее запястье еще не зажил, но выглядит на удивление чистым. Я выбрасываю бинт.
– Тебе надо снять это. – Показываю пальцем на ее грязное нижнее белье. Она смотрит на меня. – Нет. Сама, – говорю я и отворачиваюсь, чтобы дать ей чуточку приватности.
Слышу ее движения, слышу шорох ног на полу ванной. Когда все затихает, я поворачиваюсь к ней. Она стоит голая.
Куда делись ее соблазнительные округлости?
Должно быть, она ничего не ела несколько недель.
Это ужасно.
– Вот. – Я протягиваю ей одну руку, а другой проверяю температуру воды в ванне. Горячая, но не слишком.
– Залезай.
Она медленно опускается в пенную, душистую воду. Снимаю пиджак, закатываю рукава рубашки и сажусь на пол рядом с ванной. Она поворачивает ко мне маленькое, печальное лицо и молчит.
Я беру гель и нейлоновую мочалку, которой, вероятно, пользуется Кавана. Что ж, она обойдется – на полке я замечаю еще одну.
– Руку, – говорю я.
Лейла подает мне руку, и я принимаюсь ее мыть, методично и ласково.
В ее тело въелась грязь. Повсюду. Вероятно, Лейла не мылась много недель.
И как только можно так себя запустить?
– Подними подбородок.
Я скребу ее шею, потом другую руку. Теперь ее кожа чистая и чуть порозовела. Я мою ее живот и спину.
– Ложись.
Она ложится в воду, и я мою ее ноги и ступни.
– Помыть тебе голову?
Она кивает. Я беру шампунь.
Я мыл Лейлу и раньше. Несколько раз. Обычно в награду за послушание в игровой комнате. Это было всегда удовольствием.
Теперь уже нет.
Быстро намыливаю ей волосы и промываю их ручным душем.
Когда я заканчиваю процедуру, Лейла выглядит немного лучше.
Я сажусь на корточки.
– Давно ты не делал этого, – говорит она.
Ее голос тихий и тусклый, без всяких эмоций.
– Я знаю. – Я вытаскиваю затычку, чтобы спустить грязную воду. Встаю и беру большое полотенце. – Поднимайся на ноги.
Лейла встает, я подаю ей руку, чтобы она перешагнула через край ванны. Я закутываю ее в полотенце, беру другое, поменьше, и вытираю голову.
Она пахнет лучше, но, несмотря на душистое масло, в ванной по-прежнему воняет грязная одежда.
– Пойдем. – Я вывожу ее и сажаю на диван в гостиной. – Побудь здесь.
Вернувшись в ванну, я хватаю пиджак и достаю из кармана телефон. Звоню Флинну. Тот немедленно отвечает.
– Кристиан.
– У меня Лейла Уильямс.
– С тобой?
– Да. Она в плохом состоянии.
– Ты в Сиэтле?
– Да. В квартире Аны.
– Выезжаю прямо сейчас.
Диктую адрес Аны и заканчиваю разговор. Забираю одежду и возвращаюсь в гостиную. Лейла сидит там же, где я оставил ее, и глядит в стену.
Я отыскиваю в кухонных ящиках мешок для мусора. Проверяю карманы плаща и брюк. Там ничего нет, кроме использованных одноразовых салфеток. Я засовываю одежду в мешок, завязываю и оставляю возле двери.
– Я найду тебе чистую одежду.
– Ее одежду? – бормочет Лейла.
– Чистую одежду.
В спальне Аны я нахожу спортивные штаны и простую майку. Надеюсь, Ана не станет возражать, Лейле они сейчас нужнее.
Возвращаюсь. Лейла по-прежнему сидит на диване.
– Вот. Надень. – Я кладу одежду рядом с ней и иду к раковине. Наливаю воды в стакан и предлагаю Лейле, уже одетой.
Она качает головой.
– Лейла, выпей.
Она берет стакан и делает маленький глоток.
– Еще. Пей, – говорю я.
Она делает еще глоточек.
– Его нет, – говорит она, и ее лицо искажается болью и страданием.
– Знаю. Сочувствую.
– Он был как ты.
– Правда?
– Да.
– Понятно.
Что ж, вот и объяснение, почему она явилась ко мне.
– Почему ты не позвонила? – Я сажусь рядом с ней.
Она качает головой, и на ее глазах я снова вижу слезы. Но Лейла не отвечает на мой вопрос.
– Я позвонил другу. Он тебе поможет. Он доктор.
Она безучастно глядит в стену. Видно, устала. Но по щекам текут и текут слезы. Я растерян.
– Я искал тебя.
Она ничего не отвечает, но вдруг начинает дрожать.
Я беру с кресла плед и накидываю ей на плечи.
– Холодно?
Она кивает.
– Очень холодно.
Она кутается в плед, а я снова иду к Ане и нахожу фен.
Включаю в розетку возле дивана и сажусь. Беру по-душку и кладу ее на пол перед собой.
– Садись. Сюда.
Лейла медленно встает, придерживает плед и садится на подушку между моих коленей, спиной ко мне.
Наше молчание нарушает только жужжание фена. Я осторожно сушу ее волосы.
Она сидит спокойно. Не касаясь меня.
Знает, что не должна этого делать. Знает, что это ей не дозволено.
Сколько раз я сушил ей волосы? Десять? Двенадцать?
Точно не помню. Я сосредоточиваюсь на своем занятии.
Высушив ее волосы, выключаю фен. В квартире снова тишина. Лейла кладет голову мне на колено, и я не останавливаю ее.
– Твои родители знают, что ты здесь? – спрашиваю я.
