— Так вот ты какой, выращенный мне на погибель герой, — эхом отзывается Вета. — Что ж, привет тебе, растерявший победоносную армию и отказавшийся от другой, юный князь далекого заснеженного Древограда, полюбовник Костяной Жницы. Минуя неизбежную в таких делах стадию взаимных оскорблений, продолжим нашу церемонию. Итак, перед тобой действительно тот, о ком ты столь нелестно и беспричинно отозвался. Мне так же не ясны мотивы твоего сомнения относительно моей личности. Ее может удостоверить Серг, — он слегка махнул рукой назад, мужчина со шрамом поклонился, — которого ты любезно, хотя и незаслуженно приветствовал первым. На самом деле Серг — мой доверенный советник, недавно едва не потерявший способность что-либо советовать вообще, но вновь чудесным образом обретший ее, — впервые Вета позволил проявление хоть каких-нибудь эмоций, свойственных человеческому существу, а не бездушной статуи, улыбнувшись. — О, а ты, как я вижу, привел недостойного перебежчика, — Ром проворно спрятался за спину Сандра. — Остерегайся слуг, чья преданность покупается столь скоро.
— Не довольно ли? — раздраженно вспылил Сандр. — Уж перед лицом грядущего возмездия оставил бы лукавые и лживые речи, калека!
— Калека?! — Но ведь это
Мне удалось родиться вновь, но когда я только обрастал нежной плотью, уже ты, как какого-то преступника вновь лишил меня права на полноценное существование, едва не убил, низверг до беспомощного состояния, которое мне пришлось так долго преодолевать, скитаясь по свету. Когда-нибудь я обязательно поведаю миру сию печальную историю в назидание человеческой жестокости, — странное дитя не двигалось на своем троне, голос его был спокоен, но жег сильнее раскаленного бича, обличал, срывая одежды. Только пробивавшаяся хрипотца выдавала те глубоко скрываемые боль и волнение, с которым Вета вновь переживал события тех дней.
— Да, то был не самый простой путь из когда-либо пройденных мною, из самой бездны невообразимого, сквозь такое, чего не пожелаешь и врагу. Впрочем, у меня и нет таковых. Так ответь теперь Сандр, расскажи, как после всего, что ты узнал, ощущать себя избранным, героем, каково это, а князь? — Теперь голос креп, набирал силу и обороты, звенел гневным колоколом, походил на громогласный рев низвергнутого гиганта. — Я отверг заботу, ласку, возможно даже любовь той, что стала для меня вместо матери, я приспособился, выжил, и почти не раскаиваюсь, ибо знал во имя чего иду ей наперекор. Мое сердце, душа моя, да и сам я давно принадлежу, и буду принадлежать не ей, она никогда не простит сей выбор, но это уже
И ястреб пронзительно клекочет, расправив широкие крылья, а Серг, вздрогнув, поворачивает какой-то рычаг, Ром в ужасе валится ниц, закрывая голову, в апофеозе накала сам воздух пропитан флюидами боли, у стен извивается, клацая зубами и воя, воплощенная ярость, и плывут, текут несущие смерть токи, но Сандр уже и так пронзен стрелами обвинения.
— Нет!!! — кричит он, простерши сжатые кулаки небу и падая на колени. — Я же не знал! Так не должно было быть!
И отброшенные силовой волной катятся вбежавшие стражи, с грохотом рушатся лестничные марши, гнется, лопается самодельная аппаратура Серга, и сам он падает, больно ударившись об угол, вылетают составленные из разноцветных кусочков стекла оконца и вздыбливаются потемневшие плиты пола. Только Вета по-прежнему остается неподвижным, как изваяние застыв на простом деревянном троне.
В наступившей гулкой тиши слышно как стонут раненые люди и стены, продолжает осыпаться штукатурка, Серг шатаясь, бредет к выходу, с виска его капает кровь, защитные одежды порваны в клочья, а Вета вздыхает:
