Сайрийцы бросили многозначительные взгляды на раненого Эделя и Эшору с Шиэлом и, взорвавшись стаей кричащих черных птиц, устремились к Хранителю Предрассветного Тумана. Эдель тем временем немного пришел в себя после атаки и, поднявшись с земли, шатающейся походкой покинул защитную сферу.
— Стой! — в ужасе закричал Хранитель, сам не осознавая кому: брату или сайрийцам.
— Лиалин! — истошный крик Эшоры заставил его отвернуться от брата. Девушка пыталась стащить Шиэла с насыпи, эскид помогал ей как мог, но ноги и руки еще плохо его слушались, а за ними по пятам ползла ядовитая плесень.
— Спасай друга, брату твоему помогу я, — это было похоже на шепот ветра, но Лин доверился ему, бросившись со всех ног к эскидам. Подхватив их обоих, он приказал Зорцу отнести их далеко в строну и щелкнул пальцами. По земле прокатилась искрящаяся волна, выжигающая все на своем пути. Плесень гадко зашкворчала и исчезла… Тяжело дыша, Лиалин обернулся в сторону брата. Эдель находился внутри темной сферы, а вокруг с опаленными крыльями лежали хищные птицы. Обгоревшие тела пернатых постепенно превращались в бесформенные студни и, притягиваясь друг другу, сливались в единое целое — израненного сайрийского мальчишку, корчившегося у основания мерцающей защиты. Темный воин с печальным бледным лицом простым касанием завершил его мучения, отняв не только жизнь, но превратив в пыль саму студенистую массу — составлявшую основу сайрийцев.
Короткое острие сайрийского кинжала уткнулось в спину росю.
— Я могу прямо сейчас избавить мир от тебя!
Хранитель слышал слёзы в голосе врага, ему было почти жаль его, почти…
— Я тоже.
Лин почувствовал как дрогнула рука сайрийца.
— Возвращайся домой пока…
Он не успел договорить. Сайрийец тихо крякнул и обмяк. Лиалин в недоумении обернулся. За спиной стоял все тот же незнакомец…Хотя… Лин мучительно пытался вспомнить, где он его видел, но не мог.
— Ты глупец. Не все можно решить миром, — темный воин взглянул на мертвого сайрийца и глаза его наполнились грустью.
— Зачем ты его убил! Он хотел уйти!
— Нет. Не завершив свою миссию, он никуда бы не ушел.
— Откуда ты знаешь!!!!
Незнакомец отвернулся от рося и, помолчав, словно размышлял стоит ли отвечать на подобный вопрос, произнес:
— Это были мои братья. Кому их знать, если не мне… — и обратившись в огромную чудовищного вида птицу, улетел прочь.
И только увидев эти огромные кожистые крылья, Лин вспомнил нападение в госпитале. Вот где он его видел! Сайрийец!!!
Слабый стон брата заставил его обернуться. Эдельвейрик пытался подняться с земли, но сил на это еще не хватало. Лиалин со всей возможной осторожностью обнял его и помог встать на ноги.
— Ступай домой, брат мой! Руана мне голову отвернет за тебя! — Хранитель Дневного Света скупо улыбнулся и уткнулся старшему брату в грудь: — Я никогда этого не забуду!
Эдель неуверенно коснулся почерневших от пепла светлых кудрей и вдруг порывисто и крепко обнял Лиалина:
— Небо! Вы с Руаной — все, что есть ценного в моей жизни! Не делай так больше! Хватит играть в самостоятельность, Лин! У тебя семья есть!
Лиалин осторожно выбрался из братских объятий и лукаво улыбаясь указал на девушку:
— По-моему подходящий момент, чтобы вас вновь представить друг другу.
Эшора осторожно опустила голову Шиэла на траву и чуть привстала, желая поприветствовать Хранителя Предрассветного Тумана, но Эдель ее опередил:
— Радуется сердце мое, что дочь Радогоста жива. Какие бы пути не увели тебя от дома и не вернули вновь к нему, счастлив я, что они пересекаются с дорогой моего брата.
И склонив в знак уважения перед девушкой свою голову, Хранитель исчез. Когда сиреневая дымка за братом развеялась, Лиалин вызвал Зорца. В доли мгновенья велин перенес по одиночке эскидов и рося на браже. И, несмотря на то, что ему очень хотелось доставить друга и хозяина в более безопасное место, все ж настаивать он не стал, понимая, что перенести всех эскидов просто не в его силах.
Смеркалось. Сиреневый закат разлился над равниной подобно диковинному сиропу. Ветер давно стих, и горячий воздух напоенный ароматами степных трав пьянил голову. Сквозь распахнутый шлюз он проникал на «Сивер». И вдыхая его пряную свежесть, эскиды ненадолго забывали обо всем, что им довелось пережить.
Поправив стерильную маску на лице, Феста в очередной раз проверила показания системы жизнеобеспечения. Едва заметное мерцающее силовое поле, укрывающее Аяса, было наполнено всеми необходимыми лекарствами, но юноша в себя не приходил. Его сердце едва билось. Кома, в которую он погрузился во время обморока, оказалась настолько глубока, что задача просчета методов лечения и шансов на выживание, которую ставила перед системой Феста, была ей не по силам. Девушка ласково коснулась лица Аяса и отвернулась к Шиэлу. Состояние второго эскида было намного стабильнее. Он часто приходил в себя, но лишь на короткое время, после чего мгновенно погружался в тяжелый болезней сон. По началу, Шиэл метался во сне, вздрагивал, кричал, звал Эшору. Иногда он вдруг успокаивался и что-то невнятно бормоча, вдруг сам засыпал.