– Поразведай, что сможешь, в отеле «Шарм», а я позвоню в «Мощный аккорд Японии» и выясню про татуировку. Если что найдем, обменяемся информацией. Что скажешь?
– Я думал, ты из породы одиноких волков.
– Теперь это будет «Одинокий волк с детенышем»[71].
Такэси закатил глаза, услышав аллюзию на классический комикс, и тоже отхлебнул, обдумывая мое предложение. Допил и поставил пустой стакан на стойку.
– Ладно, – согласился он. – Но с условием.
– А именно?
– Обещай мне, что постараешься все наладить с той девушкой в Америке. С Сарой. Вы с ней просто созданы друг для друга. Я вас видел вместе только однажды, но сразу понял. Посмей только возразить: ты все еще о ней думаешь. И наверняка она тоже. Пора кончать игру в кошки-мышки, ясно?
– Знать бы еще, кто тут кошка, кто мышка.
– Стало быть, вы наравне. Тем лучше.
Я рассмеялся, но, возможно, Такэси был прав. Возможно, мы с Сарой созданы друг для друга. Не знаю, успокаивает это или только больше пугает. Пока я копался в себе, Такэси заказал еще по стаканчику «Блаженств». На этот раз мы обошлись без тоста, и о женщинах и прочих проблемах речи не было. Оставили в покое и мертвых рок-звезд. Два приятеля сидели под луной, посмеивались, делились воспоминаниями, говорили о старых добрых временах, о том, каков был мир в пору нашей юности.
Я проснулся. В окошко заглядывал улыбчивый Мамору, человек с рекламы презервативов, клялся беречь и охранять меня. Я выбрался из постели, прошелся по комнате, выпил стакан воды. От воды вреда не будет, подумал я. Стоит нарисовать мультяшного человечка, говорящего такие слова, и готова дорогостоящая реклама.
Вчерашний день был полон вопросов, и, согласно циклическому закону мироздания, мне предстоял день ответов. Для начала я решил позвонить Сэцуко Ниси-мура и рассказать ей про дедушкину визитку с черной птицей. Даже если ей ничего не известно, мне-то какой убыток? Итак, я откопал клейкую бумажку «Привет, киса» с телефоном и набрал номер. Четыре гудка спустя усталый голос откликнулся:
–
– Госпожа Нисимура?
– Ее жалкие останки, – призналась она. – Кто это?
– Билли Чака.
– А! – короткая пауза. В трубке слегка гудело, потрескивало. Мы словно переговаривались через длинный тоннель. – Странно – а я только что про вас думала.
– Неужто?
– Думала, вряд ли вы мне позвоните.
– Вот и ошиблись.
– Да, но ведь это странно, правда? Сначала вы у меня в мыслях – и тут же звонит телефон. А может, не странно. Может, это знамение.
– Давайте перезвоню попозже, когда выберусь из ваших мыслей.
– Смейтесь-смейтесь. Я думаю, это что-то значит…
Я не отважился спросить, что же это такое значит, и девица все равно не сумела бы мне объяснить, так что я предпочел задать другой вопрос:
– Вы сейчас на работе?
– Нет, – сказала она. – Взяла несколько дней отпуска. Нужно время, чтобы привыкнуть, понимаете? Поэтому я снова пошла в парк.
– В тот самый, с утиным прудом?
– Угу.
– Утки еще не прилетели?
– Я не ради уток пришла, – тихо ответила она.
– Да я так просто.
Сэцуко глубоко вздохнула. Я представил себе, как она сидит в заброшенном парке, вспоминает дедушку, а мир вокруг по-прежнему несется с оглушительной скоростью. Вот что забавно: как я ни напрягал воображение, я не мог себе представить человека, который сидел бы на скамейке в парке, думая о Ёси. Все были чересчур заняты: готовили глубоко засекреченные поминальные концерты, заказывали биографии, гадали, зачем он переехал из одной гостиницы в другую, тревожились, как бы полиция не начала задавать неприятные вопросы. Хотелось бы верить, что после моей смерти кто-нибудь придет посидеть на скамейке, будет обо мне вспоминать. Но судя по хаосу, в котором я живу, моя смерть никого не вдохновит на тихую и мирную медитацию.
– Почему вы мне позвонили? – спросила Сэцуко.
– Подумал, не поужинать ли нам. Вы как, не заняты сегодня вечером?
На другом конце тоннеля воцарилось молчание. Я пытался разобрать легкий плеск воды в пруду, но, конечно, ничего не расслышал. Когда девушка заговорила вновь, в голосе ее слышалось сомнение:
– Не знаю. Как-то меня это смущает.
– Это не то, что вы подумали. Я кое-что вспомнил про вашего дедушку. Вам это следует знать. О том, как он умер. В прошлый раз я вам не рассказал.
Госпожа Нисимура сразу оживилась:
– Я так и знала! Я чувствовала: вы от меня что-то скрываете. Не спрашивайте, как я узнала. Узнала – и все. Я всегда такое чувствую. Настроена на чужую волну, понимаете? Почти ясновидящая.
– Ну да. – Лично мне казалось, что она вообще ни на какие волны не настроена. – Так мы сегодня встретимся?
– Хорошо. Где?
– Решайте сами.
Поразмыслив, она предложила итальянский ресторан в Роппонги. Обещала позвонить и заказать столик на двоих.
– Встретимся в семь, – и на этом она повесила трубку.
