– Отлично. Скажите, кто распорядился убрать птичью татуировку, и я верну вам журнал.
На том конце послышался глухой свист, словно человек стоял у взлетно-посадочной полосы. Может быть, где-то рядом тестировали очередную гитарную установку. Когда представитель журнала наконец заговорил, голос его сделался заметно тише, да и уверенности поубавилось:
– Вы ставите нас в очень затруднительное положение.
– Странный Дядюшка говаривал, что из затруднительного положения всегда бывает легкий выход, – ответил я. – Именно эти слова он произнес на смертном одре: «затруднительное положение» – последний вздох – «легкий выход».
Снова повисло молчание.
Я понял, что поимел его, едва парень заговорил о погоде. Я с готовностью согласился, что декабрь нынче мягкий, и даже намекнул, что в этом имеется заслуга «Мощного аккорда Японии» и его замечательного клиентского сервиса. Еще немного – и мы бы вместе отправились флиртовать с барменшами и перепевать Синатру.
– Мы ценим, что вы проявили понимание в этих неприятных обстоятельствах, – наконец сказал парень. – Вероятно, мы могли бы встретиться и довести дело до благоприятного завершения.
– Может, в «Битой гитаре»?
Снова пауза. Меня снова попросили подождать. Я ждал. «Ниндзяборг II» включал в себя новенькие с пылу с жару хиты «Болеутоляющего», «Джентльменов Фуропи», «Клоуна Д'Арка» и «Жопоголового Сатори». Альбом продавался во всех магазинах, где торговали суперсовременной музыкой.
– «Битая гитара» нас устраивает, – включился голос. – Вы принесете журнал, мы предоставим вам информацию. Я направлю к вам практиканта, Дзюдзо-сан. У него ярко-серебристые волосы и черная футболка «Кровавый дельфин». Дзюдзо-сан будет играть «Токату и фугу»[73] на гитаре в концертном зале.
– Это музыка из саундтрека «Ниндзяборг II»?
– Вы ее узнаете. Благодарим вас за интерес к «Мощному аккорду Японии», – парень автоматически включил медоточивый голос, предназначенный для клиентов. – Желаем вам наилучших успехов в вашем рубилове.
Выйдя на железнодорожной станции Акихабара, попадаешь в кошмар приболевшего семиотика. От земли до неба – хаос: кандзи, катакана, хирагана и ромадзи[74], всех размеров, цветов и вольтажей, конкурирующие за внимание публики. Любая поверхность несет свою весть: внизу от руки намалеваны знаки, на гигантских видеоэкранах, взмывающих вверх, точно космические корабли, танцуют и поют персонажи очередного модного мультфильма. В дальнем конце перекрестка с афиши на все это взирал Ковбой Мальборо – судя по лицу, окончательно заблудившийся.
Акихабара – такая же сумятица, как любой азиатский рыбный базар, только с запахами полегче. Эта мекка токийских любителей самодельной электроники возникла во времена Макартура[75] в качестве черного рынка для радиолюбителей, а теперь перешла в руки компьютерных
Пока я пролагал себе путь сквозь безумие распродаж на обочине, семь разных продавцов проорали мне в ухо: «Самое дешевое ОЗУ в Токио», а болельщицы в ярко-зеленых ветровках тем временем прыгали и скакали на импровизированной сцене, с большим энтузиазмом воспевая новый карманный компьютер «Мини-Секси-Кул». Зазывала в шапке Сайта-Клауса через мегафон умолял меня взглянуть на битые плоские мониторы из Америки –
Я заглянул в «Кинко» и сделал несколько цветных ксерокопий обложки с Ёси. Поскольку я собирался еще кое-кого порасспросить насчет татуировки, не следовало отдавать все улики. Выйдя из «Кинко», я завернул за угол и через дорогу увидел «Битую гитару». Даже на фоне десяти миллионов объявлений невозможно было пропустить гигантскую ярко-красную неоновую шестиструнку над входом. Дека состояла из множества телеэкранов, и на каждом беззвучно завывал какой-нибудь рок-кумир.
Автоматические двери раздвинулись, и я вошел. Никто не приветствовал меня ритуальным
