– Знаю. А ты хорошо знаешь Кэмерона. Думаешь, этот кретин покажет, насколько ему плохо, проявит слабость? Он скорее сам выстрелит себе в голову, нежели сделает это. И если Кэм узнает, что я вообще сейчас говорю с тобой об этом, то, скорее всего, даст мне по морде, – невесело усмехнувшись, Зейн бросает очередной окурок в воду. – Но, черт возьми, наверное, весь кампус слышит, как он скулит по тебе, Энди. Беззвучно, на какой-то своей звуковой волне, но это давит даже на меня, хотя я и не из чувствительных.
Сделав еще пару глотков пива, Зейн отставляет бутылку в сторону и поворачивает голову. И я впервые не вижу в его взгляде безразличия или недовольства. В его глазах отражается беспокойство.
– Если бы ты просто не захотела быть с ним или, например, решила, что тебе нужен Гарри или еще кто-нибудь, одетый в напыщенные шмотки от «Фред Перри», то Кэмерон забил бы на то, с кем ты там хочешь быть, и боролся бы за тебя до последнего. Но если его нахождение рядом с тобой причиняет вред тебе самой, он уйдет не задумываясь. Что он и сделал. Не от обиды, а ради тебя.
– Но я не хотела, чтобы он уходил, Зейн. Все, чего я хотела от него – выхода из дела.
– Энди, ты хоть представляешь себе то, в чем мы замешаны? Это тебе не соцсеть: нельзя подписаться, а потом выйти, когда посты стали казаться скучными. Мы подняли много людей, даже втянули обратно тех ребят, которые уже давно завязали. Нельзя сказать им: «Извините, я пасую». Уже поздно, и, если Кэм вдруг решится на это, он знает, что я в ту же секунду встану и выйду вслед за ним, но тогда нам всадят пули в головы еще на выходе. Потому что если ты соскочил во время игры, – а тем более во время бонусного уровня против босса, – ты опасен. Если человек знает много и уходит, значит может произойти утечка информации. А в нашем мире лучше заранее перестраховаться. Только мертвые не выдают секретов. И не факт, что после этого не заглянут к тебе или Ри в гости, чтобы узнать, насколько много вы знаете.
Отставив бутылку, я медленно откидываюсь назад, ложась на спину. На фоне чистого чернильного неба мерцающие звезды кажутся настолько яркими, что создается впечатление, что кто-то там наверху перевернул целую цистерну с блестками.
Вспоминаю, как мы с Кэмом смотрели на звезды на крыше его дома, задавая друг другу дурацкие вопросы про «Битлз» и возможный конец света. В тот момент мне все казалось таким сложным: я боролась со страхом близости, а Кэмерон потихоньку перестраивал мое мышление. И как мне только могло тогда казаться, что моя жизнь сложная? Какой же глупой я была. Это было самое счастливое и беззаботное время в моей жизни.
– Тогда ничего не меняется, Зейн, – выдыхаю я, опуская ладони на живот. – Если ты помнишь, я ушла из вашей квартиры не потому, что Кэмерон отпустил меня, а потому, что я больше не могу бояться за него, за себя и – не хотелось бы этого признавать, но даже за тебя.
– То есть, – он смотрит на меня сверху вниз, закрывая вид на звезды, – ты все равно уедешь отсюда?
– Да.
– Ты ведь любишь его.
– Конечно люблю. Хотела бы я заглушить это, но, кажется, с каждым днем люблю только сильнее.
– И ты страдаешь без него, иначе не выглядела бы так отвратительно.
Тихо рассмеявшись, прикрываю веки на несколько секунд.
Зейн вглядывается в мое лицо и, кажется, понимает, что нет смысла продолжать этот диалог. Обсуждение все равно пойдет по кругу.
– Что ж, – вздохнув, он откидывается на спину, устраиваясь рядом со мной. – Я хотя бы попытался.
– Не могу поверить, что этот учебный год почти закончился, – прикрыв веки, Нейт делает глубокий вздох. – Скорее бы, мне уже снятся кошмары, как я заваливаю экзамен, и меня отправляют на первый курс, чтобы пройти все с самого начала.
– Уже решил, куда поедешь потом?
– Начну с Большого каньона, а там посмотрим. Точно не хочешь со мной?
– Ты вчера на протяжении двух часов описывал плюсы жизни в палатке; спасибо, но я не приспособлена к жизни в экстремальных условиях. Я потеряюсь, как только мы зайдем в каньон или лес.
Рассмеявшись, Нейт кивает, молча соглашаясь. Двери Малого корпуса распахиваются, и, услышав знакомый смех, я поднимаю голову. Тело пробивает мелкая дрожь, а сердце на секунду останавливается, прежде чем забиться с тройной силой. В самом верху лестницы стоят Кэмерон с Зейном.
Невольно улыбаюсь, глядя на Кэма. Я не видела его с того вечера, когда мы расстались. Мне жутко хочется обнять его и одновременно с этим убежать отсюда.
– Совсем озверели! – доносится строгий голос миссис Докери. – Курить свои проклятые сигареты прямо в стенах здания!
Секретарь нашего декана выходит следом за мальчиками и, тяжело дыша, проводит ладонью по вспотевшему лбу. Тучной миссис Докери на вид далеко за шестьдесят, она очень медленно двигается, но всегда кричит так громко, словно говорит в мегафон.
– Быстрее бы вы выпустились! – она словно обращается не только к парням, но и вообще ко всему кампусу. – Сколько можно? С каждым годом все хуже и хуже!
