На заднем дворе Рина довольно близко танцует с Джеффом Такером, капитаном волейбольной команды нашего университета. Рина поворачивается к нему спиной и, подняв руку, обнимает его за шею и качает бедрами в такт музыке, а затем они целуются, не обращая внимания на людей вокруг.
Нейт и Джин с детским восторгом зовут нас в гостиную, чтобы поиграть в очередную игру на выпивание, но мы вежливо отказываемся, и у меня создается впечатление, что мы с Гарри – родители, которые привезли детей в парк аттракционов.
– Надо сказать Нейту, чтобы не играл в игры на раздевание, – говорю я. – Он всегда проигрывает.
– Вообще-то он специально всегда проигрывает.
Рассмеявшись, опускаю взгляд и провожу пальцами по зеленому сукну бильярдного стола, а затем беру один из глянцевых шаров и толкаю его в сторону лунки, но как обычно промахиваюсь. Почувствовав на себе пристальный взгляд Гарри, поднимаю голову.
– Что такое?
– Не уезжай, Уолш.
– Давай не будем об этом сегодня, – вздохнув, делаю глоток белого рома, перемешанного со спрайтом, и устало улыбаюсь. – Давай доживем хотя бы до завтра, и будем надеяться на то, что Нейт выйдет из этого дома одетым.
Боковым зрением замечаю, как к нам стремительно приближается Пруденс Шафтер, и выглядит она жутко разъяренной. Я впервые вижу ее такой.
– Гарри Торнтон, – тяжело дыша, она вздергивает подбородок, – ты – гнусь!
Приподняв стакан, я делаю глоток.
– Что бы это ни значило, я полностью согласна.
– В чем дело, Прю? – Гарри склоняет голову, смотря на то, как Прю пошатывается, пытаясь поймать равновесие. – Ты что, пьяная?
– Ты воспользовался мной и даже не перезвонил.
– Воспользовался? Разве это было не обоюдное желание?
– Ты сказал, что любишь меня.
– Ну, значит разлюбил.
Ахнув, Прю выхватывает из моих пальцев стакан, чтобы плеснуть из него в лицо Гарри. Он отмахивается, и брызги холодного спрайта с ромом мгновенно падают на мои волосы, лицо и одежду.
– Черт, Уолш, прости!
– Все в порядке, – провожу ладонью по лицу, стирая сладкие капли. – Ударь его по морде, Прю, он заслужил.
Шумно втягивая носом воздух, она вдруг начинает дрожать, а потом прижимает ладонь к губам.
– Меня сейчас стошнит.
Прю бежит к стеклянным дверям на задний двор и, согнувшись, выплевывает содержимое желудка прямо в кадку с пальмой. Мы идем следом, я держу ее волосы, а когда Прю заканчивает, Гарри помогает ей сесть ровно. Прю трясется, и я снимаю с себя куртку, чтобы накинуть ей на плечи.
– Почему ты такой жестокий, Гарри? – тихо спрашивает она, и я не столько слышу ее, сколько читаю слова по губам. – Со всеми встречаешься по два дня. Чего именно ты ищешь?
Гарри обращает ко мне беспомощный взгляд, а я лишь пожимаю плечами. Пусть сам выкручивается.
– Если бы я знал, что ищу, то обязательно сказал бы тебе, Прю. Это, знаешь, как поход в магазин: когда тебе чего-то хочется, но ты сам не знаешь, что ищешь. И вот ты идешь вдоль стеллажей и случайно натыкаешься взглядом на что-то, на что раньше и внимания не обращал. И вот уже ты хочешь только это. Но ты не можешь это купить, потому что не хватает денег или, как в моем случае, у тебя просто нет тупого чувства юмора и умения придумывать девушке глупое прозвище. Ты пытаешься найти этому продукту замену: похожий вкус или хотя бы жалкое подобие. Но ни один из многочисленных товаров в огромном гипермаркете тебе не подходит; сколько бы ты ни пробовал – все не то. Со временем ты понимаешь, что не нужно перебирать сотни вариантов, когда ты знаешь, что тебе нужен один-единственный.
– Ты ходил в «Волмарт»? – спрашивает Прю, не открывая глаз. – Или попробуй поискать в «Икее».
– Там нет. Только Уолш знает, где купить этот товар, но она упорно молчит.
Прищурившись, Прю пытается сконцентрировать на мне пьяный взгляд.
– Почему ты не скажешь ему, Энди?
– Потому что, – прикусив губу, я опускаюсь на корточки, – этот товар запатентован на ограниченный срок. Его производство остановлено.
– М‑хм, запатентован и остановлен безжалостной компанией «Кэмерон энд корпорейтед».
Прикрыв глаза, Прю опускает голову на плечо Гарри. Он тяжело вздыхает и, потрепав ее по голове, переводит взгляд на меня. Возможно, сейчас он хочет сказать многое, но я тут же опускаю ресницы и делаю вид, что любуюсь балетками из черной замши на ногах Прю.
– Уолш? Эй, посмотри на меня.
Сжав пальцы, нехотя поднимаю голову. Гарри редко бывает серьезным, но сейчас его взгляд прямой и уверенный.
– Дай мне шанс, Энди, пожалуйста. Как бы банально это ни прозвучало, но я поеду с тобой куда угодно, только дай мне шанс.
Набрав в легкие воздуха, я понимаю, что не могу ничего ответить.
– Кажется, меня сейчас опять стошнит, – бормочет Прю, склоняясь к горшку.
Гарри тут же подается вперед, чтобы подержать ей волосы, а я с облегчением выдыхаю и тут же поднимаюсь. Наверное, это единственный раз в жизни, когда я рада, что кого-то тошнит.
