– Я слышал, – отвечает Зейн, – что первый раз эту фразу вы сказали, когда вместо университета здесь были первые поселения индейцев.
– Уйдите оба с глаз моих, ради бога!
Отмахнувшись, она, кряхтя, возвращается обратно. Тихо посмеиваясь, ребята спускаются по лестнице. Заметив меня, Кэмерон слегка замедляется. Внешне я остаюсь абсолютно спокойной, но внутри все горит, будто по венам пустили кипяток. Приподняв уголки губ, Кэмерон подмигивает мне, а я неуверенно киваю в ответ. Он поворачивается к Зейну, продолжая разговор. Секунда, вторая – и Кэм уже проходит мимо.
Теперь мы просто знакомые.
– Ты как? – Нейт сжимает мое плечо.
– Как ты справился с этим чувством, Нейт? Мне будто сердце бензином облили и подожгли. Когда станет легче?
– Не знаю. Я так и не справился, поэтому и уезжаю.
Кто бы мог подумать, что в день вечеринки в честь окончания учебного года и сданных экзаменов я буду весь день валяться в кровати, с головой накрывшись одеялом. Все собираются на праздник, а я пишу в общий чат, что плохо себя чувствую и ставлю мобильный на беззвучный режим, чтобы меня не беспокоили. Нет настроения веселиться, да и кому я нужна на вечеринке с грустным лицом?
Вставив наушники в уши, принимаюсь удалять фотографии конспектов и абзацев из учебников, скриншоты расписания и прочего мусора, чтобы убить время. Вновь и вновь провожу большим пальцем по экрану влево, пока мой палец не замирает над фотографией, на которой изображены мы с Кэмом: обняв меня со спины, он мягко улыбается, опустив подбородок на мое плечо, а я смеюсь, потому что за секунду до того, как сделать снимок, он успел ляпнуть что-то глупое.
Чем больше фотографий я пролистываю, тем тяжелее становится. Слишком много совместных снимков, слишком много воспоминаний. А когда я наталкиваюсь на видео с признанием в любви, которое Кэмерон записал для меня в Висконсине, к горлу подкатывает ком, и я снова начинаю плакать.
Вздрагиваю, когда с меня срывают одеяло. Перевернувшись на спину, вижу три недовольных лица: Гарри, Джин и Нейт. Они одновременно раскрывают рты, возмущенно говоря что-то, но в моих ушах громко поет Адель. Нажав на паузу, вынимаю наушники.
– Вставай, Эндс, – Джин треплет меня по плечу. – Это же последняя вечеринка года.
– Чем ты тут занята? – Гарри выхватывает телефон из моих рук и, взглянув на экран, закатывает глаза. – Пялишься на его фотки. Серьезно? Тебе сколько лет? Пятнадцать?
Он показывает ребятам нашу с Кэмом фотографию.
– Отстань, – шмыгнув носом, хватаю одеяло, чтобы спрятаться, но Нейт останавливает меня.
– Ну конечно, а в плеере у тебя играет Адель. Классика.
– Энди! – ахнув, Джин накрывает губы ладонью. – Ты же знаешь, что запрещено слушать Адель при расставании с парнем. Только не говори, что слушала «Hello».
– Почему девчонки так любят страдать под грустные песни? – Нейт потирает щеку. – Это все равно, что сильно удариться, а затем бить по синяку.
– Все, вставай, – Джин срывает с меня одеяло и бросает его на пол. – Если переживаешь из-за встречи с Кэмом, то его сегодня точно не будет: он уехал из города.
– Откуда ты знаешь?
– Эту информацию нам сообщил эксперт по разбитым сердцам, – Гарри с брезгливым видом бросает на кровать мой телефон, будто это грязные трусы. – Кстати, а где наш эксперт?
Он подходит к двери и выглядывает в коридор.
– Ну, ты там идешь?
– Ты не слышал, что я сказала до этого? – доносится голос Рины. – Я разговариваю с мамой по телефону, поэтому будь добр, закатись обратно!
– Прости, Уолш, но мне пришлось рассказать этой сумасшедшей, как жалко ты выглядишь после расставания. Если кто поймет и поможет встряхнуть тебя, то только она.
Сабрина заходит в комнату и, взглянув на меня, качает головой, постукивая шпилькой по полу.
– Зейн испортил все мои праздники, и я не позволю, чтобы с тобой случилось то же самое. Вставай и одевайся, или я тебя отлуплю.
Все в строгом выражении лица Сабрины буквально кричит о том, что она не шутит. Если честно, то я правда ее побаиваюсь, поэтому спускаю ноги с кровати и встаю.
Дом «Теты Ви» пестрит огнями, как и все остальные дома на Греческой улице. Почти в каждой общине сегодня вечеринка в честь завершения учебного года. Музыка, крики людей, танцы и абсолютная свобода.
Мы протискиваемся через толпу танцующих людей и попадаем в игровую комнату с видом на задний двор и бассейн, в который кто-то прыгает бомбочкой прямо с козырька второго этажа. Мы садимся на бильярдный стол, Нейт приносит алкоголь, и мы пьем. Много. Слишком много. В какой-то момент я действительно позволяю себе расслабиться и забыть обо всех проблемах. Я просто хорошо провожу время со своими друзьями и смеюсь до слез, когда Нейт и Джин играют в «Твистер», где все падают друг на друга каждые три секунды.
– Смотри, – Гарри подталкивает меня локтем, указывая в сторону.
