Звезды в небе расплываются из-за появившихся в глазах слез, и я часто моргаю, чтобы прогнать их. Сейчас, слыша его голос, я не понимаю, как вообще могла сесть тогда в самолет. Я злюсь на себя и жалею об этом больше всего на свете.
– Помнишь, как ты спросила у меня, испытывал ли я когда-либо чувство зависимости к человеку?
– И ты сказал, что не испытывал.
– Беру свои слова назад. Это чувство скуки и нехватки тебя – почему оно так тянет и разрушает изнутри, Банни? Это ведь ненормально. Какая-то незаживающая, мать ее, рана. Все вокруг только и говорят, что любовь – это светлое чувство, но тогда почему у меня в груди зияет дыра размером с кулак Халка?
Кэм не любит говорить о чувствах, но сейчас он честен, открыт, и я знаю, что он делает это, чтобы я не думала, что он так просто отказался от меня и отверг. Он переживает, что мои страхи могут вернуться, и от этой трепетной заботы мои глаза снова начинают жечь слезы. Я хочу рассказать ему, что испытываю то же самое, что невозможно скучаю, но я боюсь начать, потому что тогда разревусь и уже не смогу остановиться.
– А еще на первом этаже живет одна стерва, у нее точно такие же духи, как у тебя. Я ненавижу ее и одновременно с этим хочу обнять. У меня крыша от этого едет.
Вздохнув, я прикрываю веки, потому что мне физически больно слышать это.
– И возвращаясь к разговору о других девушках. Я хочу, чтобы ты знала: где бы я ни находился, в чьи бы глаза ни смотрел, я буду чувствовать только одно – что я не хочу быть там, милая, что я хочу к тебе.
Мне должно было стать легче после этих слов, но этого не происходит.
– Слушай, я больше не могу, хочу тебя увидеть. Давай поговорим по видеосвязи.
Когда Кэмерон сбрасывает трубку, я тут же торопливо поправляю волосы и провожу кончиками пальцев под глазами, чтобы стереть следы размазавшейся туши.
Для разговора решаю выбрать место поукромнее, поэтому обхожу бар, направляясь к черному ходу, в то место, где Уилл обычно просиживает половину рабочего дня на неудобной деревянной скамейке, много куря и глядя идиотские видео в интернете.
Раздается новый звонок. Отвечаю, и у меня разбивается сердце, когда я вижу Кэмерона. Вся боль, которую я испытывала на протяжении пяти месяцев нашей разлуки, кажется смешной, потому что сейчас, когда я наконец-то вижу его, но не могу прикоснуться – вот где настоящая пытка.
Он на крыше дома, за его спиной горящие огни кампуса, на меня смотрят все те же яркие голубые глаза, а выраженные скулы по-прежнему сводят меня с ума. Открываю рот, но почему-то не могу произнести и слова.
– Удивительно, – Кэм приподнимает уголки губ, – оказалось, что в моей памяти ты красивее, чем есть на самом деле. Забудь о том, что я наплел до этого, я больше не скучаю.
У меня вырывается искренний смех, и на пару секунд мне становится чуть легче. Но желание разреветься слишком быстро возвращается. Сев на скамейку, облокачиваюсь спиной на обшарпанную стену и выдаю слабую улыбку, но выходит жалко.
– Джин сказала, что видела у тебя на теле одну очень интересную татуировку.
– У меня их много, – облизнув губы, он улыбается, видя мое недовольное лицо. – Однажды ты спросила, есть ли у меня хоть одна по-настоящему важная. Теперь есть.
От его слов у меня в груди одновременно становится больно и тепло.
– Я могу называть наши татуировки парными?
– Конечно, Банни. Я ведь потому и сделал это – парные тату всегда в моде. Хочу быть в тренде.
Как можно так сильно любить человека и одновременно с этим хотеть ударить его? Кэм резко меняется в лице, когда раздается металлический скрип – звук открывающейся двери на крышу.
– Кэми, вы испытываете мое терпение, – слышится голос Феликса. – Почему вы все собираетесь так долго, будто «Мулен Руж» на гастроли. Вы что, хотите, чтобы вас прямо здесь положили?
– Я давно собран.
– Тогда спустись со мной и напомни своему другу, что сейчас не время ругаться с бывшей из-за кота, пора сматываться.
– Пара минут, Фел.
– Что с вами не так? У нас каждая секунда на счету. На вас объявлена охота, вы как две живые мишени, так что я хочу провести с вами как можно меньше времени. С кем ты там говоришь?
Раздаются шаги, а затем появляется Феликс с неизменной спадающей на лоб угольной прядкой.
– О, привет, Энди, – Фел произносит это так беззаботно, как будто только вчера по-дружески покупал мне прокладки в магазине. – Ну, теперь все понятно. Ладно, пара минут, Кэм, не больше.
Феликс уходит, и мы с Кэмероном вновь остаемся одни. От услышанного разговора мое тело покрывается холодным потом, а пульс в голове грохочет с бешеной силой. Знаю, что нужно задать логичный вопрос, но я до ужаса боюсь услышать ответ.
– Ч-что происходит, Кэмерон?
– Если вкратце, то мы покатали проинформированного друга Блэйка по городу, задали интересующие нас вопросы, немножко потрепали, но все было безобидно. После этого разговора Блэйку посоветовали убрать нас, потому что теперь мы знаем больше, чем нужно.
– Боже, – больно сжав переносицу, я судорожно выдыхаю. – Куда ты уезжаешь?
– Пока сам не знаю. Подальше отсюда.
