– Я вынесу тебя первым, Кэмерон, если ты подумал, что я потрачу отсюда хотя бы цент. И если это фильм, то я буду сниматься в бюджетной версии.
Сжав чек, я разрываю его напополам, а затем еще и еще, а потом раскрываю ладони, и ветер подхватывает клочки и гонит их по песку.
Вздохнув, с улыбкой смотрю на бесконечный сиреневый горизонт и точно знаю, что с Кэмероном все в порядке. Я просто чувствую это, и от этого так спокойно на душе.
– Солнышко, ты не видела мои запонки? – слышится за дверью нервный голос Гленна.
– Я же специально оставила их на тумбочке.
– Здесь их нет.
Тяжело вздохнув, упираюсь ладонями в раковину и смотрю на свое отражение в зеркале. В волосах блестят шпильки, тонна лака, а еще на мне платье от «Диор», и я даже боюсь представить, сколько оно стоит.
Да и все вокруг слишком уж вычурно: только Гленн мог выбрать отель, в котором, кажется, собрали все золото, что было в Нью-Йорке.
– Энди, здесь нет запонок! Может, их убрала горничная?
Я выхожу в спальню, где Гленн в расстегнутой рубашке роется в кровати.
– Не помни брюки. Вот же они, – подхватываю с тумбочки коробочку. – Лежат на самом видном месте.
– Прости, я очень нервничаю, не могу сосредоточиться.
– Все будет хорошо, я уверена, что ты получишь эту должность.
– Надеюсь. И, Энди, – он тяжело вздыхает, – следи за рукавами платья, хорошо? Не хочу, чтобы…
– Да-да, я помню, что твое престарелое начальство не должно увидеть татуировку.
– Не думаю, что они против, просто я описывал им тебя, как истинного консерватора. Мы должны создать самое благоприятное впечатление.
Еще вчера Гленн бродил со мной по улицам Нью-Йорка в потертых джинсах и ел хот-доги, а сегодня, в канун Рождества, он уже член высшего общества, с золотыми запонками.
Вообще, мы должны были праздновать Рождество вместе с мамой, Келси, Исайей и моей маленькой племянницей Мией, но компания, в которой работает Гленн, решила устроить благотворительный вечер, куда слетаются сотрудники с разных филиалов и штатов. По традиции, в конце вечера «раздают» повышения с переводом в главный офис в Нью-Йорке. Это мечта Гленна, которая вот-вот станет явью.
– Энди, – тихо зовет он, застегивая рубашку, – это еще не все.
– Черт возьми, – усмехнувшись, хватаю со спинки стула черный галстук и накидываю на шею Гленна, – только не говори, что мне нужно будет делать реверанс.
– Там будет моя мама.
Мои пальцы замирают, и я оставляю галстук болтаться не завязанным. Гленн проводит пальцами по уложенным гелем волосам, а затем с виноватым видом пожимает плечами.
С миссис Ньюмэн у нас не заладилось сразу. Дело в том, что она коллекционирует хрустальных гусей, и я не шучу. В гостиной ее дома выделен целый стенд для них. Я взяла одного в руки, но в этот момент в гостиную вошла миссис Ньюмэн и, увидев меня с гусем, ахнула, и от неожиданности я уронила хрустальную фигуру. Гусь приземлился на ковер с гулким стуком и потерял нос. Я попыталась отшутиться, сказав, что теперь это гусь-сфинкс, но вышло ужасно.
Я с треском опозорилась, как обычно. Гленн тогда побледнел до такой степени, что мне показалось, он лишится чувств. С тех пор миссис Ньюмэн на дух меня не переносит.
– Надо обязательно купить цветы, – говорю я, возвращаясь к галстуку.
– Я уже позаботился о подарке, – схватив со спинки стула пиджак, Гленн кивает в сторону, приглашая меня в гостиную.
На столике, рядом с буклетами о многочисленных услугах отеля лежит бархатная коробка. Сняв крышку, раскрываю рот от удивления, видя на атласной подушке хрустального гуся с резными узорами.
– Это что у него вместо глаз, сапфиры?
– Только не трогай! – выкрикивает Гленн, и я тут же вскидываю ладони, как пойманный на месте преступник. – Я сам его понесу. Но поручу тебе более важную задачу, – шагнув вперед, он оставляет поцелуй на моих губах. – Вручишь жене моего босса бутылку хорошего вина.
Я бы на его месте больше не доверяла мне ничего из того, что может разбиться, но, кажется, Гленн любит рисковать. Затем он осторожно поднимает гуся, чтобы показать мне, а я делаю вид, что рассматриваю с большим интересом.
Из спальни доносится звонок его телефона и Гленн, держа гуся, словно младенца, уносит его с собой в спальню, потому что боится, что я снова его разобью.
Мы решаем выехать пораньше. Я сжимаю в руках бутылку вина, боясь пошевелить пальцами, чтобы не уронить ее. Хочу, чтобы сегодня все прошло идеально, и Гленну не пришлось краснеть за меня в очередной раз.
– Энди, есть еще кое-что, – говорит он, когда мы заходим в лифт.
– Боюсь предположить.
– Мама еще не знает о том, что я сделал тебе предложение.
Мы познакомились с Гленном в Малибу, когда я работала официанткой в пляжном баре. Моя жизнь тогда только начала приходить в норму. Гарри улетел домой после того, как мы попытались построить хоть какие-то отношения, но все с треском развалилось, даже не успев начаться – «Прости, Уолш. Ты либо со мной, либо нет. И я имею в виду не физически, а изнутри, сердцем».
