– Конечно, ты только посмотри на этот толстенный конверт. Она же душу вложила в это письмо.
– Хорошо, раз ты так считаешь.
Гарри небрежно распечатывает конверт, словно это надоедливая рекламная листовка, а не чувства влюбленного подростка. Он достает сложенные листки, и вместе с ними из конверта водопадом сыпятся блестки.
– Клянусь, она убила огромную добрую фею, чтобы добыть их. Итак, – он прочищает горло. – Дорогой Гарри, не проходит и секунды, чтобы я не вспоминала о тебе
– Эй! Нельзя читать это вслух!
– Но ты же хотела, чтобы я прочел.
– Чтобы прочитал ты, Гарри! Я не должна этого слышать, это личное.
– Господи, – он закатывает глаза, – сколько вообще существует правил для прочтения девчачьих писем?
– Просто читай про себя.
Опустив ресницы, он уже через пару секунд начинает смеяться.
– Нет, ты только послушай: «Я часто думаю о твоих глазах цвета хвойного леса в солнечный день…». Да они же просто зеленые, какой еще лес в солнечный день? И ты хочешь, чтобы я читал это всерьез? Так вот, у меня для тебя новость, Уолш: пошла ты к черту.
– Я же знаю, что ты не такой черствый, каким хочешь казаться. Просто прочти это чертово письмо и пойми, что люди – не игрушки и чувства у них настоящие.
– «Порой мне кажется, что я вижу тебя в прохожих, это нормально?» Нет, малышка, это ни черта не нормально, это мигает свободное окошко у психотерапевта.
Я уже жалею о том, что убедила Гарри прочесть письмо и боюсь, что Лекси может оказаться за дверью и услышать, как он издевается над ее чувствами, поэтому пытаюсь выхватить письмо, но Гарри уворачивается.
– Перестань уже! – шиплю я, пытаясь выхватить листок. – Если ты не остановишься, я расскажу Кэмерону, что ты смеешься над чувствами его сестры!
– Я и пальцем ее не тронул, поэтому я в безопасности. Так, на чем я там остановился?
Закрываю ладонью рот Гарри, чтобы заткнуть его, но он продолжает читать строчки, поднимая руку и посыпая нас блестками. Он пятится и тянет меня за собой, пока я не упираюсь ногами в кровать, и, потеряв равновесие, мы падаем на атласное черное покрывало.
– Слезь с меня, кретин! – рассмеявшись, я упираюсь руками в его плечи, пытаясь оттолкнуть.
– Погоди, мы почти дочитали. Пару строк – и все закончится.
– Мне тяжело, слезь с меня, слышишь?
– «Просто скажи мне, что у меня есть хоть малейший шанс на то, чтобы быть с тобой. Возможно, я плохой человек, я пью и курю, веду себя как избалованная девчонка, но все, что я делаю, – пытаюсь привлечь твое внимание. Встречи с людьми, которые совершенно меня не интересуют, – тебе назло. Вечеринки – мне скучно, потому что там нет тебя. Я язвлю тебе и обзываюсь, но только потому, что боюсь показаться слишком влюбленной, но так и есть, понимаешь? Я так устала улыбаться и делать вид, что у меня все здорово, мне нужна хоть капелька твоего внимания».
По мере того, как Гарри читал последние строчки, улыбка постепенно сходила с его лица. Он до невозможности тяжелый, от него пахнет терпким вином, но я лежу, не двигаясь, потому что наконец вижу в его глазах осознание того, что он читает. Ему больше не смешно, а это подтверждает то, что он все же способен сочувствовать.
– «Скольким еще людям мне придется разбить сердце, прежде чем ты соберешь осколки моего?»
Гарри замолкает и, выпустив розовый листок из пальцев, переводит взгляд на меня. Его грудь вздымается так сильно, что при каждом вдохе мне больно от того, что его ребра впиваются в мою грудь.
– Скольким еще людям мне придется разбить сердце, прежде чем ты соберешь осколки моего? – тихо повторяет он одну из последних строчек, написанных Лекси. Гарри протягивает руку и аккуратно убирает пальцами прядь волос, упавшую на мое лицо. – Скольким еще, Уолш?
Теперь мне абсолютно точно не хватает воздуха, и начинается паника. Сжав челюсть, бегло отвожу взгляд и качаю головой.
– Достаточно.
– Энди.
– Мне нужно позвонить Кэмерону, – я пытаюсь выбраться из-под него. – Сейчас же.
– Вы серьезно?
Я вздрагиваю, когда слышу тихий голос Джин. Она стоит в проходе открытой двери, которую мы даже не удосужились прикрыть. Не знаю, что именно из всего она услышала, но картина ее вряд ли обрадовала.
– Джини, это не то, что ты думаешь, – я даже звучу смешно, говоря это из-под парня, в которого она по уши влюблена.
Закрыв лицо руками, она быстро скрывается в коридоре; я начинаю истерично брыкаться, и Гарри тут же выпускает меня. Я не вижу Джин, но слышу эхо ее быстрых шагов в коридоре.
– Джини, стой! – выкрикиваю я, когда ловлю ее сбегающей по лестнице. – Я знаю, как это выглядело, но мы просто читали письмо.
– Серьезно?! – она разворачивается настолько резко, что я вздрагиваю. – Интересную позу вы выбрали для чтения! А полураздетым он был, чтобы лучше видеть буквы?
– Это правда недоразумение, Джини, – произносит Гарри, по пути застегивая пуговицы на рубашке. – Это я виноват.
