А ведь и вправду! За все время, проведенное в теле Вельхеора, я ни разу и не задумался о том, что оно не мое. Получается, что наши тела полностью идентичны. Еще вчера вечером, перед тем как лечь спать, я умывался и смотрелся в зеркало. Может, я просто очень хотел спать или просто забыл об этом, но ни о чем подобном я не думал...
Только сейчас у меня появилось странное ощущение, как будто я надел чужую рубашку. Но ведь тело не рубашка, о нем так просто не забудешь...
– Раз уж мы подошли наконец-то к главным вопросам, то, может быть, ты мне объяснишь, что творится в твоей голове? – неожиданно спросил Кельнмиир.
– А что с его головой? – заинтересовался Ромиус.
– Да, а что с моей головой? – присоединился я к Ремесленнику.
– Почему я не могу прочитать ни одной его мысли? Одна бредятина.
– Интересный факт, – кивнул Ромиус. – И у меня уже есть готовый ответ. Не зря же я протер все штаны, сидя на этой Ассамблее. Вы не задумывались, каким образом Виктор говорит с нами? Я имею в виду языковой барьер. Не думаете же вы, что в разных мирах могут быть одинаковые языки? Так вот, я посовещался с некоторыми Ремесленниками, в основном специалистами по астральным проекциям... Получается, что тело является как бы двусторонним переводчиком для проекции Виктора.
– Проекции?.. – как всегда не понял я.
– Проекции на плоскость этого материального мира, а точнее, на это тело.
– То есть в голове у него мысли на привычном ему языке, снаружи его говорят на нашем языке, а тело преобразует его мысли в речевую форму, доступную нам...
– И наоборот, – подхватил Кей. – Преобразует нашу речь в форму, доступную его... хм-м... доступную ему.
Так вот откуда взялись речевые обороты, которых они никак знать не могли, все эти их «пофиги» и «нафиги».
– Но ведь получается, что у Вельхеора в другом мире никаких языковых проблем также не будет! – зло сверкнул красными глазами Кельнмиир.
– Мы наконец-то начинаем подбираться к насущным проблемам... -пробормотал Ромиус.
– И какие же у нас насущные проблемы? – тут же спросил Кей.
– Найти способ вернуть Виктора в его мир, если он, конечно, захочет, и решить, что делать с Вельхеором.
– Уж я – то решу, что делать с этим засранцем, – скривился в злой ухмылке Кельнмиир.
Нужно будет непременно узнать, почему он так ненавидит Вельхеора. И задать еще миллион и один вопрос на другие темы, но...
Сейчас нужно задать вопрос самому себе. Хочу ли я возвращаться в свой родной мир?
Я никогда не вдумывался в понятие Родины, потому что в наше время Родина забывает о нас раньше, чем мы вспоминаем о ней. А сейчас я, возможно, впервые в жизни подумал о ней. Не о родном городе или стране, а о родном мире, в котором все понятно, а что непонятно, то хотя бы объяснимо. Безусловно, интересно изучать новый, совершенно незнакомый мир. Это захватывающе и завораживающе, но только если за спиной всегда остается Родина. Родное место, в которое всегда можно вернуться после длительного путешествия. Там враги, там друзья, там девушка... Девушка... не моя, конечно, девушка, но ведь все может быть... при условии, что я вернусь домой... ЕСЛИ я вернусь домой...
– Я хочу домой, – произнес я вслух громко и четко, а потом уже тише спросил: – И все-таки... есть вероятность того, что я еще когда-нибудь вернусь сюда?
– Конечно есть, – успокоил меня Ромиус. – Как и вероятность того, что ты отсюда никуда не денешься. Тут уж я не знал, радоваться или огорчаться.
– Давайте наконец закончим праздные беседы и перейдем к делу! – вскочил с кресла Кельнмиир.
– Сядь, – спокойно произнес Ромиус, посмотрев на вампира, пережившего тридцать с лишним веков, как на нетерпеливого ребенка. – Сначала следует решить еще одну проблему.
– Какую?
Кельнмиир стал чем-то неуловимо похож на охотничью собаку, учуявшую спрятавшуюся в норе лисицу.
– Мне кажется, что кто-то из твоих учеников пытается преодолеть ментальную защиту этого помещения. Ты хорошо их выучил, он это проделывает весьма ловко...
– Я их этому еще не учил, – процедил Наставник, и стена в дальнем углу комнаты исчезла. Стал виден зал чуть меньше того, в котором находились мы.
За стеной стоял в забавной позе и делал странные пассы молодой человек в черной одежде, лица которого было отсюда не разглядеть. Он не обратил никакого внимания на исчезнувшую стену, из чего я сделал предположение о том, что стена стала прозрачной лишь с нашей стороны.
– Это не мой ученик, – добавил Кельнмиир, посмотрев на молодого человека.
– И что ты хочешь с ним сделать? – поинтересовался Кей.
– Я? – Наставник искренне изумился. – Ничего. У меня есть куча учеников, которые с удовольствием разберутся с лазутчиком.
– Ну и? – Кею явно было невтерпеж посмотреть на то, как с лазутчиком разберется один из учеников. Кельнмиир махнул рукой.
– Сейчас все будет.
– Давно не наблюдал, как работает настоящий профессионал, – обрадовался Ромиус.
– Я отправил самого лучшего ученика, – важно кивнул Кельнмиир.
Тем временем позади лазутчика отъехала стена и из нее вышел уже знакомый мне Рихтер. Он не торопясь, я бы даже сказал плавно, подошел к лазутчику и положил руку ему на плечо.
