Не сумев заснуть, выждав несколько долгих минут, я решила пролистать досье Психов. Открыв папку, наткнулась на страницу Уилсона и ужаснулась прочитанному: К. Уилсон, каннибал. От короткой и кровавой биографии преступника меня начало тошнить, к горлу подкатил неприятный комок, когда я подумала о том, как близко находился Уилсон, пока я не знала, кем он являлся. Не выдержав, я захлопнула папку и сделала глубокий вдох. Успокаивая себя, я уговаривала собственное сознание тем, что вряд ли могла снова встретиться с Психами. Тошнота постепенно отступила, и я вновь открыла папку с досье. Пролистав биографии участников банды, запоминая их преступления и некоторые факты из жизни, я надеялась, что мне не пригодятся мои знания, но теперь я была вооружена знаниями, которые могли бы помочь найти слабые места членов банды, как это вышло с их главарём, Роджером Бруно. Закончив читать, отодвинула папку дальше от себя и легла спать. Беспокойные мысли, наконец, отступили.
Бар Бродяга Чарли выглядел впечатляюще. Это нельзя было не признать. Неоновая синяя вывеска не казалась вызывающей на фоне тёмного покрытия фасада здания, и, тем не менее, привлекала и интриговала редким слабым голубым мерцанием. Проведя некоторое время за изучением входа, я уверенно сделала шаг к бару. Охрана, пара мужчин внушительных размеров в строгих костюмах, оценивающим взглядом скользнули по моей фигуре, и, не найдя ничего интересного, вернулись в исходное положение, вытянувшись по струнке, точно по какой-то негласной команде, выпятив грудь и подбородок вперёд, устремив равнодушный взгляд прямо перед собой. Через секунду двери бара распахнулись передо мной сами, открывая совершенно другой мир, в который я незамедлительно ступила.
Изнутри Бродяга Чарли казался просторнее, чем снаружи. Приглушённый свет ламп создавал интимную обстановку; тени отлично скрывали лица гостей заведения, размещенных на небольших, весьма уютных на вид, огороженных диванчиках. У каждого диванчика находился свой стол, на котором обязательно стояло несколько подносов с изящными хрустальными резными бокалами. Интерьер бара сильно контрастировал с неприглядным названием: голубая подсветка ненавязчиво окутывала стены, в середине зала стояла барная стойка, в центре которой возвышался огромный стеклянный стеллаж с самыми разнообразными бутылями всех форм и размеров, вокруг которого постоянно кружился бармен, виртуозно жонглируя бутылками и разливая напитки по бокалам. Работники заведения были одеты в одинаковые, простые, но элегантные костюмы, и я отметила про себя, что они выглядели одновременно торжественно и сдержанно, именно так, как предполагала сама обстановка. Льющаяся музыка окутывала со всех сторон, приятно лаская слух, заглушая приватные разговоры посетителей, при этом позволяя спокойно слышать своего собеседника, находящегося на небольшом расстоянии, не повышая голоса. Атмосфера вокруг была расслабляющей, гости заведения медленно попивали напитки из своих бокалов, скрываясь в тени под лёгкой вуалью загадочности. Бродяга Чарли умело обманывал случайного посетителя своим непривлекательным названием, скрывая внутри потайной мир великолепной роскоши.
Осмотревшись, неспешным шагом направилась к барной стойке, но, увидев свободный стол с уютными, манящими к себе диванчиками, не удержалась и присела за столик. Не минуло и минуты, как ко мне подбежал официант. После недолгих раздумий заказала вишнёвый мартини, доверившись официанту, который заверил в высшем качестве напитка и поспешно умчался за исполнением заказа. Устроившись удобнее, приняла положение, в котором мне открывался вид на весь зал. Лица посетителей по-прежнему скрывались в приглушенных тенях, и я стала рассматривать их одежду, надеясь отыскать среди толпы нужного мне человека с тростью. Ожидание было коротким: из-за двери, за которой периодически скрывались работники бара, вышел человек среднего роста, держа в правой руке зонт, опираясь на него, немного прихрамывая, из-за чего его походка отдалённо казалась неловкой и неуклюжей. Мой взгляд устремился к вывеске бара Бродяга Чарли, следом я посмотрела на обстановку заведения, вспомнив старые чёрно-белые фильмы из детства, в которых трагикомичный герой немого кино умело обращался с тростью, используя её в качестве своего фирменного узнаваемого знака, наряду с круглой шляпой-котелком и смешными усиками. Мистер Вандельштайн явно умел шутить над собой, вдохновляясь образом персонажа.
– Я могу присесть? – Неожиданно раздался голос рядом. Молодой мужчина, опираясь на тонкую трость, стоял возле моего стола. Отвлёкшись на созерцание вывески и стойки, я не заметила подошедшего человека. Он, не дожидаясь моего ответа, занял место рядом, присев с правой стороны.
– Конечно. Прошу. – Ответила слишком поздно, решив произнести приглашение из вежливости, улыбнувшись. Мужчина улыбнулся в ответ. Его острый нос слегка наморщился.
