Я старалась говорить максимально быстро, опасаясь, как бы мой босс не застукала нас и не велела мне замолчать. Если бы Ева стала свидетелем того, как активно я подрываю ее план по продаже картины Тулуз-Лотрека, я лишилась бы работы прежде, чем вызванный для меня лифт распахнул двери в холл квартиры Китоми.
– Что, если посвятить аукцион не славе, – предложила я, – а чему-то гораздо более интимному? Мне кажется, что для вашего мужа все было своего рода спектаклем – даже, простите за грубость, его смерть. Но эта картина – она не была частью этого цирка. Она предназначалась исключительно для вас двоих. – Китоми продолжала молча взирать на картину, и я, глубоко вдохнув, решила не отступать. – Если бы я отвечала за продажу этой работы, то не стала бы помещать ее на обложку каталога. И не стала бы приглашать на открытие аукциона оставшихся участников «Козодоев». Я бы вообще не стала предавать аукцион огласке. Я бы устроила частную распродажу в простеньком помещении с хорошим освещением, единственным предметом мебели в котором был бы двухместный диванчик. Я бы направила конфиденциальные приглашения Джорджу и Амаль, Бейонсе и Джей-Зи, Меган и Гарри, а также другим супружеским парам, которых вы захотите видеть в качестве участников аукциона. Приглашение на это закрытое мероприятие должно стать привилегией. Оно должно подчеркивать идею о том, что любовь приглашенных тоже неподвластна времени. – Я перевела свой взгляд на картину. В глазах ее героев я прочла уязвимость и непоколебимую веру в то, что в эту тайну посвящены лишь два человека в целом мире. – Вместо торгов, мисс Ито, я позволила бы вам выбрать пару, которая продолжит эту историю любви. Вы отдаете своего Тулуз-Лотрека на усыновление, а потому именно вы, а не аукционный дом, выберете ему новых приемных родителей, которые станут приглядывать за вашим сокровищем.
Какое-то время Китоми просто смотрела на меня, ничего не говоря.
– Оказывается, – наконец сказала она, и медленная улыбка тронула уголок ее рта, – вы не немая.
В этот момент сзади нас раздался голос Евы – резкий, как удар топора:
– Что здесь происходит?
– Ваша коллега только что изложила мне альтернативный вариант развития событий, – пояснила Китоми.
– Наш младший специалист не имеет полномочий что-либо излагать, – ответила Ева, сделав особое ударение на словосочетании «младший специалист», затем бросила на меня взгляд, который мог бы разрезать стекло. – Встретимся у машины.
Водитель даже не успел закрыть за ней дверь, как Ева набросилась на меня:
– Какая часть выражения «словно набрать в рот воды» тебе непонятна, Диана? Ты могла ляпнуть что угодно, но из всех идиотских и безответственных предложений ты выбрала самое… самое… – Она осеклась, ее лицо покраснело, грудь тяжело вздымалась. – Ты понимаешь, что «Сотбис» выплачивает нам зарплату из той кучи денег, которые зарабатывает на массовых публичных мероприятиях? А с твоим предложением, похожим на дурацкое любовное письмо, мы будем выглядеть настоящими молокососами рядом с «Кристис», которые, вероятно, смогут организовать для Сэма Прайда посмертную премию Центра Кеннеди…
Ее гневная речь была прервана телефонным звонком. Прищурив глаза, Ева велела мне молчать под страхом смертной казни и только после этого ответила.
– Китоми! – воскликнула она совсем иным тоном, в котором мне послышалась неподдельная теплота. – Мы как раз обсуждали, сколько… – Фраза внезапно оборвалась, а брови Евы взлетели вверх на целый дюйм. – Да, конечно! Для «Сотбиса» станет большой честью организация аукциона по продаже вашей… – Вероятно, Китоми вновь перебила Еву какими-то своими соображениями. – Безусловно, – наконец отозвалась она. – Это не проблема.
Она отключилась и тут же нахмурилась, глядя на экран своего телефона.
– Китоми приняла наше предложение, – сказала она после паузы.
– Разве… – нерешительно начала я, – это плохо?
– Но у нее было два условия, – продолжила Ева. – Она хочет провести закрытый аукцион только для супружеских пар. И настаивает на том, чтобы назначить тебя ответственной за мероприятие.
Я была просто в шоке. Это был настоящий прорыв – тот момент, о котором я непременно расскажу годы спустя в интервью какому-нибудь известному журналу, когда буду описывать историю своего успеха. Я представляла себе, как Бейонсе обнимает меня после победы в аукционе. Как во время ланча мы с Родни запираемся в угловом офисе с тарелками из ресторана «Халяльные парни» и делимся свежими сплетнями.
Я почувствовала, что начинаю заливаться краской, и, повернувшись, увидела, что Ева пристально смотрит на меня, как будто видит первый раз в жизни.
