– Поскольку вы вспыхнули, как рождественская елка, – замечает Крис, – полагаю, это и есть ваш парень.
– Доктор Колсон, – поправляет его Финн, прищуриваясь.
Огорченный, Крис отпускает мою руку.
– Разумеется, – отзывается он, обращаясь к Финну, а затем переводит взгляд на меня. – Просто дышите, – напоминает мне Крис, подмигивает и выскальзывает из палаты.
Финн занимает место Криса рядом с моей кроватью.
– Мне стоит волноваться? – спрашивает он.
Я закатываю глаза:
– Да, потому что первое, о чем я мечтаю, вернувшись с того света, – это изменить тебе.
Еще не закончив говорить, я чувствую, как на моих щеках вспыхивает предательский румянец.
За исключением дня нашего знакомства, мне ни разу не доводилось видеть Финна за работой. По больнице он расхаживает с довольно важным видом, что не может не впечатлять. Хотя то, как он только что использовал свое положение, чтобы запугать Криса, заставляет меня поежиться, а ведь проявление таких собственнических чувств, по идее, должно мне льстить.
Впрочем, его поведение меркнет по сравнению с тем фактом, что он находится здесь, в моей палате, а не по ту сторону двери. Я не одна. От этой мысли у меня голова идет кругом.
– Где ты пропадал? – интересуюсь я.
– Зарабатывал на оплату жилья, – отвечает он. – Но я скучал по тебе.
Я вытягиваю руку, чтобы просто дотронуться до него. Так здорово, что я наконец могу это сделать!
– Я тоже по тебе скучала.
Мне так хочется, чтобы он снял маску. Мне так хочется видеть его лицо, как будто у нас все хорошо. Но я понимаю, как сильно он рискует, находясь со мной в одном помещении, даже будучи экипированным в СИЗ.
Внезапно до меня доходит, что трудности с дыханием могут возникать не только вследствие заражения ковидом.
Я помню, как впервые увидела Финна в костюме, а не в больничном халате, – на настоящем свидании. Он ждал меня за столиком одного итальянского ресторанчика в Гринвич-Виллидже. Я немного опоздала из-за пробок в метро, и когда вошла в зал, а он поднялся со своего места в знак приветствия, пространство внезапно сузилось до размеров маленькой комнатки, где были только мы вдвоем. Мне пришлось напомнить себе, как дышать.
Неделю спустя, в разгар жаркого поцелуя, его пальцы нашли полоску кожи на моей спине между свитером и джинсами. Меня словно обожгло каленым железом, и весь кислород вышел из моих легких единым выдохом.
Как-то раз, уже состоя в отношениях с Финном в течение нескольких месяцев, я дотронулась до него в темноте и подумала, как же это здорово – знать чье-то тело так же хорошо, как свое собственное. Финн ахнул, потому что своим прикосновением я доставила ему наслаждение; я же ахнула в ответ, потому что это было настоящим чудом – точно знать, как доставить ему наслаждение.
Внезапно я осознаю, как мне повезло, что Финн был рядом со мной, когда мне стало плохо. Если бы он не понял, что я потеряла сознание от недостатка кислорода, если бы он не отвез меня в больницу, возможно, я бы не была сейчас здесь, с ним.
– Спасибо, – говорю я хриплым голосом, – за то, что спас меня.
Он качает головой:
– Ты сама себя спасла.
– Я ничего не помню, – сетую я. – Я даже не помню, как попала сюда и как чувствовала себя до ИВЛ.
– Это нормально. Для этого у тебя есть я.
В уголках его глаз появляются морщинки, и я думаю, что хуже всего в обязательном ношении масок именно это – невозможность определить, улыбается твой собеседник или нет.
– Я буду твоей памятью, – обещает он.
Какая-то часть меня сомневается в том, что его воспоминания более точны, чем мои. Ведь он не находился подле меня круглосуточно. Впрочем, мой мозг продолжает считать, что и меня здесь тоже не было.
Есть переживания, которые наш мозг намеренно блокирует, чтобы нам не пришлось вновь испытать эту боль. Но есть переживания, которые наш мозг намеренно подсовывает нам вновь и вновь, чтобы предупредить нас или предостеречь.
– Последнее мое воспоминание – это твои слова о том, что мне все равно стоит поехать в отпуск. Одной, – тихо говорю я.
Финн на мгновение закрывает глаза.
– Прекрасно. Я-то как раз надеялся, что именно это ты и забыла, – признается он. – Ты тогда на меня здорово разозлилась.
– Я… разозлилась?
– Угу. Ты спросила, как я мог даже подумать о том, чтобы предложить тебе поехать одной, если верил в скорое ухудшение ситуации с ковидом. – (Этим же вопросом я задавалась и на Галапагосах.) – Еще ты сказала, что мы по-разному понимаем суть отношений. Ты что-то говорила о Ромео и Джульетте, о том, что, если бы Ромео остался в Вероне, всего остального дерьма не случилось бы. – Финн смотрит на меня в замешательстве. – Я так и не понял, что ты имеешь в виду. Я не читал «Ромео и Джульетту».
– Ты не читал «Ромео и Джульетту»? – переспрашиваю я.
