– Я не знаю. Возможно, их мужья находят новую работу? Или они заводят детей? Сдаюсь.
«К хренам этого старого козла», – записала я в своем блокноте.
– Как вы считаете, это может быть как-то связано с их зарплатой? – спросила я.
– Уверен, что им платят достойно за то, что они делают.
– Ну, согласно публичным записям, ваша постоянная зарплата шестьдесят пять тысяч долларов в год, и она увеличивается каждые пять лет, что вы здесь работаете, в то время как зарплата мисс Фостер менее двадцати тысяч долларов в год. И зарплата на этой должности не менялась последние десять лет, даже несмотря на то что наша танцевальная команда выигрывала соревнования штата два последних года подряд. Вы считаете, что это достойная оплата за то, что она делает?
– Как ты узнала, какая у меня зарплата?
– Из публичных записей. Не могли бы вы ответить на мой вопрос? Вы полагаете, что она получает достойную плату за то, что делает?
– Ну, видимо нет.
– Танцевальная команда тренируется после занятий каждый день в спортзале на протяжении многих лет. Они готовятся к соревнованиям штата, которые состоятся через два месяца. Мне сообщили, что недавно бейсбольная команда заняла их место без предупреждения и вне обычного сезона тренировок бейсболистов. Это так?
– Я не знал, что они пользуются спортзалом.
– Неужели? Вы работаете здесь более сорока лет и не знаете, что в первой четверти танцевальная команда использует спортзал после обеда? – спросила я.
Тренер заерзал.
– Ну, наверное, я имел некоторое представление об этом, но наша команда в этом году больше, чем когда-либо. Нам и места нужно больше, чтобы начать интенсивные тренировки для подготовки к сезону. Спортзал – это естественный выбор.
– То есть вы заняли место, которым пользуется танцевальная команда, вне вашего сезона, потому что чувствовали за собой такое право? – спросила я.
Он поморщился и встал с деревянной скамейки, на которой мы сидели.
– Мне не нравится твой тон. Я ответил на достаточное количество вопросов.
– Пожалуй. Хотите добавить что-нибудь еще для записи? Например, выразить сожаление по поводу того, что заняли их место?
– У меня нет никакого сожаления. Меня не зря здесь держат. Мне не зря платят больше.
– И какова же причина этого?
– Танцевальная команда не приносит школе дохода. Они не привлекают рекрутеров из приемных комиссий колледжей. Так устроен мир, куколка. Вынужден тебе сообщить об этом.
Тренер прохромал к выходу, а я снова села на скамейку, просматривая записи. Я напала на золотую жилу. Теперь мне нужно лишь выяснить, какой доход на самом деле приносит бейсбольная команда школе и не было ли каких-то подозрительных подарков за закрытыми дверями от рекрутеров школе или тренеру. И мне действительно нужно было интервью с Джолин Фостер. Если ей приходилось терпеть этого вздорного старика дольше пяти минут, я могла ей только посочувствовать.
Первым человеком, с кем мне хотелось поделиться новостью об интервью, была Грэйс. Ей будет ужасно интересно услышать все смачные детали о том, какой сексистской свиньей «не мистер Т» проявил себя в этом интервью. Он сыграл мне на руку даже больше, чем я надеялась. Он явно проспал школьный семинар по пиару в начале года.
Грэйс уже сидела в кабинете мистера Кавача, когда я вышла из-за угла. Она выжидающе посмотрела на меня, но прозвенел звонок на урок, и мы не успели поговорить. Не в силах терпеть, я достала из сумки листок бумаги и поступила совершенно нетипичным для прилежной Саванны образом – решила обменяться записками с Грэйс прямо во время урока.
Я подсунула записку подруге под руку. Она моментально ее развернула, даже не пытаясь скрывать это, потом нацарапала что-то своей фирменной фиолетовой ручкой и сразу вернула записку мне.
Тут мистер Кавач сделал нам замечание, и я переключилась на высшую математику.
После математики я понеслась к кабинету миссис Брандт, чтобы передать ей запись моего интервью и поделиться, как оно прошло. Ее глаза загорелись, когда я пересказывала его со всеми деталями, невольно выданными тренером Т и обличающими его. При этом каждое его сексистское высказывание она сопровождала сердитой гримасой.
– О, Саванна, это будет громкая история, – сказала мисс Брандт, беря вырванный из блокнота листок. – Я хочу, чтобы ты поговорила с Чейзом Стивенсом. Он был моим студентом где-то три или четыре года назад, и после бейсбольного сезона к нему подходили рекрутеры. Он больше не играет за колледж, и я полагаю, согласится поговорить о том, что тогда происходило, уже не боясь, что это может ему навредить.
