Она вихрем вылетела из комнаты. Я застыла на месте не в силах поднять глаза на Джорджа после того, что он только что увидел. Паника зародилась у меня в кончиках пальцев ног и понеслась вверх по телу, опутывая, как плющ стену здания. Когда она достигла легких, ее удар заставил меня пошатнуться. Я положила руки на грудь, изо всех сил пытаясь сдержаться.
Джордж неуверенно тронул меня за плечо, и я подняла на него взгляд, пытаясь быстро вытереть слезы. Мне не хотелось, чтобы он заметил, что я плакала, но было слишком поздно. Он уже увидел мои слезы. Я в полной уверенности ожидала, что он сейчас придумает причину, почему ему срочно надо уйти – что угодно, лишь бы выбраться из этой ужасной ситуации. Но вместо этого он задал вопрос, который, не осознавая этого, я больше всего хотела услышать.
– Ты в порядке?
Я потрясла головой, не в силах больше сдерживать слезы. Джордж обнял меня и прижал мою голову к своему плечу. Он даже не пытался анализировать ситуацию или давать мне советы, а просто обнимал меня, пока я плакала. Мои руки сомкнулись у него на спине, и в этот момент я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо. В его объятиях меня не могли ранить мамины слова и то, что отец забросил нас в последние два года, казалось далеким воспоминанием. С Джорджем я была способна забыть всю ту гадость, которой стала моя жизнь, пусть даже и на несколько мгновений.
– Давай выбираться отсюда, – сказал он. Я кивнула, отстранилась от него и вытерла слезы.
– О черт, – тут же ругнулась я, увидев на рубашке Джорджа размазанное пятно от туши.
– Не беспокойся об этом, – сказал он, беря коробку с пиццей, а я быстро поцеловала Фиеро в макушку, словно молчаливо извиняясь за то, что оставлю его на какое-то время одного с мамой.
Мы загрузились в машину матери Джорджа, и он включил радио на полную громкость. Зазвучал один из последних хитов Питбуля[6], и Джордж прокричал фирменный текст абсолютно в унисон с мистером Ворлдвайдом[7]. Я расхохоталась над тем, насколько абсурдно было то, что Джордж мог подпеть каждому слову в песне Питбуля и выглядеть при этом ужасно забавным после всего того, чему он только что оказался свидетелем. Боже, как я нуждалась в этом смехе.
Дорога свернула по направлению к парку Сэндкасл, месту, где произошла наша незабываемая первая встреча. Сегодня он был пуст – наверное, все заняты делами в полдень понедельника. Либо все в городе слышали нашу ссору и приняли совместное решение, что мне парк нужен больше, чем им.
Джордж привел меня к игровой площадке с башней на верху горки. Эта башня служила темой постоянных дебатов между мной и Эшли о том, что было вначале – башня или название парка. Классическая дилемма курицы и яйца. Мне хотелось думать, что горка с замком дала название парку, так как это место было одним из моих любимых во всем парке.
Джордж сел на качели, я присоединилась к нему, и мы стали качаться взад-вперед.
– Когда я злюсь, когда чувствую, что могу взорваться от переполняющей нервной энергии, я иду кататься. А так как я новичок в городе и не знаю никаких парков кроме этого, то прихожу на эти качели, – сказал Джордж.
Он стал раскачиваться все сильнее, и я последовала его примеру. Когда мы раскачались достаточно сильно, высоко от земли я начала отклоняться назад всякий раз, когда качели летели вперед. Была какая-то сила в способности управлять приливами крови к голове таким образом. Я контролировала ощущения своего тела, чего обычно делать не умела.
Оказавшись на самом пике раскачивания, Джордж издал высокий крик, и я подумала, что качели сломались, но он полетел на них вниз.
– Попробуй! – прокричал он.
Я легонько вскрикнула, примериваясь.
– Громче! – велел он.
На этот раз мой крик разнесся эхом по всему парку. И крикнув, я почувствовала, как будто с моей груди сняли груз. Ужасная энергия, которая копилась во мне неделями, излилась в этом крике, и я почувствовала себя свободной. Запрокинув голову, я наслаждалась этим новым для меня чувством невесомости, и это было чертовски здорово.
Джордж спрыгнул со своих качелей, приземлившись на кучу земли. Я перед прыжком дала качелям замедлиться, так как знала – если спрыгну с той же высоты, что и он, то, вероятнее всего, сломаю лодыжку.
Он сел за стол для пикника напротив качелей, открыл привезенную с собой коробку и достал большой кусок пиццы. Я села напротив него и опустила голову на руки. Он слегка пнул меня по ноге под столом и кивнул на пиццу, но я отрицательно покачала головой – есть расхотелось.
– Извини, что тебе пришлось увидеть эту сцену, – сказала я.
– Перестань, – попросил он, – нам вовсе не обязательно об этом разговаривать.
– Я чувствую себя так неловко, – вздохнула я.
Он тихонько стукнул своей ногой по моей и подождал, пока я подниму на него глаза.
– В каждой семье что-то происходит. Это не значит, что надо чувствовать себя неловко.
